Умела старшая без всяких слов излучать те особые уверенность и спокойствие, заряжавшие всех вокруг. Непонятно, откуда она их черпала, скорее дело просто в способности в нужный момент безупречно управлять эмоциями. Не знаю, что там думал герцог, однако я всё больше утверждался в мысли, что жена ему нужна именно такая. Ей-богу, два сапога – пара.
А у меня была Кнопа, которая дрожала, как осиновый лист, но, хоть и не хныкала (держалась самым мужественным образом), жалась ко мне при любом возможном случае. Мои выдержка и спокойствие нужны были ей, что в свою очередь держало в тонусе меня и придавало сил.
Как бы там ни было, оговоренный срок истёк. Согласно обсуждённому с командующим военными силами графини плану, к вечеру четвёртого дня мы выдвигались к знакомому мне лесу, где нас уже ожидало обещанное подкрепление.
Скрыть появление в непосредственной близости от крепостных стен военных, конечно, было невозможно. Ни от местных деревенских жителей, ни от нынешних обитателей замка. Единственное, что можно и полезно было сделать с нашей стороны – попытаться дезинформировать противника на предмет количественного состава противодействующих сил.
Для этого часть войска графини-тётки, отдыхая после длительного марш-броска, демонстративно разожгла костры на открытом пространстве, другая укрылась в лесу. Обычно, как мне между делом удалось прояснить, войны благородных тут начинались со встречи парламентёров.
Нападающая сторона отправляла гонца с требованием сдать объект нападения, иначе, мол, хана вам, граждане, и всё такое прочее.
«Принимающие» отправляли посланника в известном направлении, начинался штурм, при неудачном исходе - осада. В нашем случае всё должно было произойти по-иному.
Крайтону предстояло схватиться с неадекватным психом, поэтому ни о каких традиционных экивоках не могло быть и речи. Но видимость привычной схемы действий все усиленно создавали. Никто не знал, поверил граф-узурпатор в эти старания, или нет, особой суеты пока заметно не было.
Вылазка диверсионного отряда через подземный ход, а следом и общее наступление, как это делают во всех, наверное, мирах, должны были состояться в самый «собачий час» - с трёх до пяти утра, когда внимание сторожевых, даже самых стойких, начинает рассеиваться, организм настойчиво требует сна.
К сожалению, этот факт касался всех - и хороших, и плохих.
Кто-то из окружавших меня вояк, привычных и к полевым условиям жизни, и к битвам, преспокойно дремал, отыскав более-менее удобное место.
