Но где-то в глубине грело маленькое такое негасимое тёплышко понимания, веры… не получается сказать… знания, что мы есть друг у друга, нам есть, кого любить и на кого положиться. И какими бы бестолковыми мы порой ни были, что бы ни происходило, эта данность не изменится. Ай, всё равно нужных слов не найти.
Былой кураж, с которым отправлялись в эту поездку, истаял, пришло даже состояние некоторой заторможенности. Хотелось просто залезть в воду, смыть переживания дня, одеть вот это, например, тёмно-синее платье и почувствовать себя нормальным человеком.
Так я и поступила.
Правда, для начала всё же сходила на кухню и убедилась, что Лиля действительно прекрасно справляется без меня. На самом деле она догадалась поговорить с Адалеем Гамбо и убедила того отрядить тройку из его бравых молодцев в наряд по «столовой» на черновые работы. В данный момент они как раз корпели над чисткой картошки под бдительным оком своей феи-руководительницы.
Не понимаю, почему мы не додумались до этого раньше.
Теперь же мелкая получила возможность просто творить и увлечённо порхала у печки, занимаясь самым умиротворяющим для себя делом. Так что сейчас я бы ей только мешала.
С очищенной совестью взялась приводить себя в порядок. Спокойно, без спешки ополоснулась в тазу (у барона в доме имелась переносная ванна, но это слишком долгая история), с глубоким чувством удовлетворения (каждая женщина меня сейчас поймёт) надела свежее приличное бельё. Потом взялась за платье, долго с непривычки возилась с верёвочками.
Кстати, выбор пал именно на это синее с высокой горловиной, длинным рукавом и оторочкой узкими полосками белого кружева именно потому, что шнуровка у него была расположена по бокам. С той, что делают на спине, понятное дело, в одиночку не справиться.
Там ещё корсет полагался, но я его решила игнорировать. Каких-то выдающихся телес мы пока так и не наели, утягивать нечего, значит нет и великой необходимости заточать себя в эти душные дамские латы.
Неудобно это, надо ещё уметь носить, в общем, не сейчас.
Волосы заплела в колосок, для объёма немного ослабив пряди – максимум, на который был способен мой скудный парикмахерский талант. Захотелось даже подкрасить губы. Мы, конечно, пока блуждали по пещере и помечали крестиками-ноликами, галочками-палочками уже пройденные ходы, изрисовали основной запас, но то, что заполняет саму колбу помады, сохранилось и лежало припрятанным.
