Окончательно и бесповоротно.
Так вот, что же послужило причиной того, что Ито был вынужден участвовать в преступлениях Кетано Блона? Я не с первого раза усвоила то, что услышали уши, но ею оказалась семилетняя дочка сторожа.
- Что, не можете поверить, что у такого чудовища, как я, может быть ребёнок? – горько усмехнулся он на повисшую в «допросной» недоумённую тишину. – Лика единственная, кто у меня остался. А он её отнял!
Вообще этот удивительный человек вёл себя почти спокойно. Было похоже, что он уже давно смирился со своей участью, вину признавал и себя не жалел.
Живой гнев прорвался в его голосе только когда речь зашла о его детке.
Кетано, чтобы обеспечить преданность сторожа, увёз его дочку в баронство. Там она и жила отдельно от отца. Жила спокойно, никем (со слов барона) пока не обиженная, но, как уже, наверное, всем понятно, лишь до той поры, пока Ито покорен и держит язык за зубами. Стоило ему проявить неповиновение, и всё, за жизнь Лики никто бы не дал ломаного гроша.
Отец понимал, что это не закончится никогда, его дитя всю жизнь обречено находиться под угрозой смерти.
По крайней мере до тех пор, пока здравствует барон. И не оставлял надежды изменить ситуацию, даже ценою собственной жизни.
- Я знаю, что меня ждёт. – глухим, ровным голосом говорил он, - Не прошу за себя, но Лика – она ни в чём не виновата. Спасите мою девочку, заклинаю вас именем Аркона, не дайте ей сгинуть.
Не знаю, что в этот момент чувствовали другие, у меня душа распадалась на куски.
Первое дознание закончилось.
Крайтон физически, в целом, можно сказать, был в порядке. Вполне объяснимое истощение – дело поправимое. Но что касается его эмоционального состояния, тут всё обстояло сложнее. Герцог стал угрюм, молчалив, замкнут в себе.
Нет, он не забыл своих обещаний, не утратил способности быть благодарным, но как будто отгородился ото всех, закрылся в собственных мыслях. И, судя по обжигающему холоду, льющемуся из его глаз, думы эти были недобрыми."
"Понятно, что после всего пережитого ожидать чего-то другого было бы странно.
Но, чёрт побери, как его было жалко. По нормальному, по-человечески. Крайтон словно заледенел, промёрз насквозь. И даже просто подойти к нему сейчас было страшно.
Всё, что с нами произошло, герцогу рассказали ещё в первые минуты после его освобождения. Но Сергей всё же снова отвёл его в сторону и о чём-то поговорил. Затем Адалей заперся с ним в отдельной комнате, и эта беседа длилась гораздо дольше.
Лиля ушла готовить для всех ужин.
