Мама старалась быть со мной очень ласковой, но почему-то от этого я чувствовала себя намного хуже. Когда папина клиентка наконец ушла, папа стал читать мне книжку разными смешными голосами. Я свернулась клубочком около него и старалась смеяться во всех тех местах, где нужно было смеяться. Папа был даже еще ласковее, чем мама, и от этого я чувствовала себя совсем плохо. С той минуты, когда Али, Нина и Эмелин собрались уходить домой, я ждала, что Мелисса будет на меня жаловаться.
И я оказалась права."
"Когда девочки ушли, мама обернулась к Мелиссе и крепко ее обняла:
— Ты хорошо провела время со своими подругами, дорогая? Спорю, им понравилась твоя новая комната!
Мелисса взглянула на меня.
«Не рассказывай, не рассказывай, не рассказывай», — внушала я ей.
Но Мелисса всегда все рассказывала.
— Нет, я нехорошо провела это время! Марти ужасно меня унизила. Она нарочно устроила жуткий беспорядок, разбросала по комнате своих зверей и написала губной помадой, что у меня большая попа! Я чуть не умерла от стыда, — сказала она.
— Что?!
Я пыталась маме все объяснить, но ничего толком произнести не смогла. Я обратилась к папе, но и он, казалось, тоже пришел в ужас:
— Мартина, я просто не могу поверить, что ты могла быть настолько противной и злобной. Особенно когда Мелисса старалась быть такой приветливой с твоей подругой Джейдин. Мне ужасно стыдно за тебя.
И меня рано, с позором, отправили в кровать. Мама и папа еле выдавили «спокойной ночи». А Мелисса вообще со мной не разговаривала.
— Извини, что я оторвала ногу у Бэйбы, — прошептала я в темноте.
Мелисса не ответила. Она выждала несколько минут после того, как мама и папа выключили свет и спустились вниз. И тогда вылезла из кровати и прокралась к двери.
— Мелисса, ты куда? — прошептала я.
Она, будто и не слыша меня, выскользнула из комнаты. Я лежала такая несчастная, плотно завернувшись в Уилму, и думала — а вдруг Мелисса спустится вниз, чтобы рассказать еще и о Бэйбе? Но через минуту она на цыпочках вернулась обратно.
Она ходила в швейную комнату. Я слышала, как она устраивалась в кровати, и видела свет ее карманного фонарика. Я свесилась вниз, ударившись головой о приставную лестницу, и увидела, что она сидит и пришивает ногу Бэйбы.
— Мелисса, ну теперь все в порядке? Я же сказала, что правда жалею, что так сделала, — сказала я.
— Ты еще пожалеешь. Очень-очень-очень пожалеешь, — с угрозой ответила Мелисса.
И она больше ничего не сказала, хотя я умоляла ее поговорить со мной.
