Глава 9"
"Когда мы проснулись, мы все еще лежали обнявшись, и это действительно было очень странное ощущение. Потом Мелисса скинула Уилму-кита с кровати, заявив, что она ее душит, а я случайно-нарочно ткнула Мелиссу в ребра — и вот уже мы снова вернулись в нормальное состояние ссоры.
Это было ужасное утро, потому что я должна была отдать извинительные письма Кэйти, Ингрид и Элайше. А еще мама строго потребовала, чтобы я каждой из них сказала «Извини». Потом Джейдин увидела, как я вручаю эти письма, и совсем неправильно это поняла.
Она подумала, что это были приглашения на вечеринку, и ужасно расстроилась, решив, что я приглашаю всех своих злейших врагов, но не приглашаю ее, мою лучшую подругу навсегда.
— Не сходи с ума, Джейдин. Еще чего! Я никогда в жизни не приглашу на вечеринку Кэйти, Ингрид и Элайшу. Только если бы это была вечеринка с пытками и мы по-настоящему играли бы в «Убийство в темноте».
— Так что же, Марти, значит, я иду на твою вечеринку? — спросила Джейдин с сияющими глазами.
— Но у меня не намечается никакой вечеринки. Мой день рождения будет еще через тыщу лет, — сказала я. — И мама говорит, что в любом случае наш дом слишком мал для настоящих вечеринок. Нам разрешается пригласить только нескольких друзей, и все.
— Значит, я могу прийти, раз я твоя ЛПН? — спросила Джейдин.
— Но я не… — и тут я сдалась. — О’кей, я спрошу маму, — сказала я, хотя не очень-то надеялась, что мама позволит, если учесть, что она думает, будто я самая плохая дочь на свете.
Джейдин крепко-крепко обняла меня, и мне это понравилось. После этого день стал понемногу улучшаться — а перемена во время ланча вообще была волшебной. Я пошла играть в английскую лапту с мальчиками![4] Мы даже не называли это лаптой — это был американский бейсбол, что звучало гораздо круче. Мы все должны были называть друг друга безумными именами, как настоящие американские игроки в бейсбол.
— Я Микки Хитрики, — сказал Микки Уэст.
— Я Саймон Пирогаймон, — сказал Саймон Мэйсон.
— Я Клоун Джереми Браун, — сказал Джереми Браун.
— О’кей, я Пук-арти Марти, — сказала я, и все просто покатились от хохота.
Мы играли в эту первоклассную игру, и все громкими криками поддержали меня, когда я сделала свой первый хоум-ран[5] — пробежку через базы в дом. Мама, выйдя из школы, не уходила с игровой площадки и взволнованно следила за мной. Она пришла в ужас, услышав, как Микки и вся банда называли меня замечательным новым прозвищем.
