Ну, едем в зоопарк?
— Домой, — буркнула я.
— Ко мне, к тебе? Шучу, — засмеялся Берсеньев, и мы наконец-то тронулись с места.
Всю дорогу он на меня поглядывал и ухмылялся, а я делала вид, что этого не замечаю.
— Может, все-таки мороженое съешь? Или вы-пьешь сто грамм? Ты ведь уже взрослая девочка.
— Отвали.
— О чем ты так сосредоточенно размышляешь? Прикидываешь, где Дыбенко искать?
— Честно? — спросила я.
— Если очень хочется — соври. Я неприхотливый. Ну, так о чем задумалась, прекрасное создание?
— О тебе.
— О-па, что-то новенькое.
— Старенькое. Не могу понять, как меня угораздило с тобой связаться. Ведь знаю, что редкая сволочь.
— Допустим…
— Не допустим, а так и есть. И что?
— Что?
— Везде с тобой таскаюсь и слушаю твой треп. Это нормально?
— Вот уж не знаю… Мне бы тоже давным-давно надо тебе шею свернуть, а я то сопли тебе вытираю, то резво бегаю в поисках свидетелей, которые мне даром не нужны. Хотя в моем случае все худо-бедно понятно.
Я — мужчина, ты — женщина, должно быть, инстинкт срабатывает: детей, женщин и больных надо защищать, хотя разумней держаться от них подальше. Особенно от больных, это как раз твой случай.
— Ты стриженой скажи про свои инстинкты, она прольет слезы умиления.
— Слушай, — ахнул Берсеньев, — а может, ты уже созрела для нового чувства и тебя непреодолимо тянет ко мне?
— Ты меня дразнишь, — наконец-то сообразила я.
— Дразню, — кивнул Сергей Львович.
— А шею тебе свернуть при всем желании не могу. Димка-то прав, это все равно что ежика обидеть.
— Еще один придурок на мою голову. Слушай, умник, а почему бы тебе самому не влюбиться? Хоть в ту же шатенку из «Гранда». Женился бы, нарожал детей… А ты сидишь в пустой квартире, смотришь на закат и пьешь горькую. Свою великую любовь оплакиваешь.
Берсеньев схватил меня за шиворот и больно ткнул в переднюю панель, я охнула, собралась вопить, но сдержалась.
— Ну, вот, ежика обидел, — сказала со вздохом.
Берсеньев засмеялся.
— Я ведь предупреждал — не наглей. Мы с тобой, счастье мое, похожи… вот, к примеру, ты…
— Может, с тебя начнем? — вытирая лицо ладонью, предложила я."
"— Возьми платок в бардачке, — кивнул Берсеньев. — Сколько раз ты была замужем? Четыре? И все твои мужья были тебе по барабану.
— За первого я вышла по глупости, а третьего родители сосватали.
