– Как это? – тупо спросила Маруся.
Гриша поправил на носу очки и почесал ухо.
– Лида утром пошла к участковому, сообщила, что в нас из дробовика стреляли. А он решил поговорить с Валериком, пришёл к нему, а тот убит. Дробовик рядом с трупом валяется. Вот участковый и проверяет, что мы все делали после того, как в нас стреляли. Может, мы решили Валерика убить!
– А-а, – протянула Маруся. – А самовар ты зачем поставил?
Он пожал плечами:
– Чаю хочется. А завтракать, по всей видимости, мы будем ещё не скоро.
– Гриша, ты никого не убивал, – дрожащим голосом сказала Маруся. – Ты всю ночь нас стерёг.
Он усмехнулся:
– Откуда ты знаешь?.. Ты спала без задних ног. При этом страшно храпела, не давала мне заснуть.
Маруся вспыхнула:
– Я не храпела! Я никогда не храплю!
– Гриша! – закричали с улицы. – Маруся!
– Не переживай ты так, – сказал Гриша. – Всё обойдётся, точно тебе говорю.
И вышел. От его шагов зазвенели подвески чешской люстры, которой тётя очень гордилась.
Маруся встала на четвереньки, залезла под кровать, вытащила щётку, которая под неё завалилась, повертела её в руках, раздумывая, сунула на столик и тоже выскочила на улицу.
– …Стало быть, вы все были дома, и никто не выходил, – говорил дядька в фуражке. – Ну, поверим на слово, а там поглядим. Граждане, чего вы столпились, расходимся по домам, расходимся, ожидаем вызова в отделение на местах.
– А что с ним случилось? – тихонько спросила Маруся у маленькой женщины Натальи. – С Валериком? Застрелили?
Та пожала плечами:
– Да, говорят, по башке дали.
И сразу насмерть!..
– А где дали-то?
– Дома у него и дали! Илья Семёныч, участковый наш, пошёл к нему разбираться после того, как Лидка-то к нему прибежала, а он… того… давно готовый! Ударенный по голове в комнате лежит, возле стола.
– А чем, чем ударили?
– Да откуда ж я знаю! – вдруг возмутилась Наталья. – Не я ж его ударила! – И вдруг добавила: – Так ему и надо, злодею! Он мне, матери, говорил – утоплю твоего Димку в колодце!
– Наташ, перестань, – вмешалась тётя.
– Никого он не утопит! Его самого вон как…
– А с вас, юноша, я подозрений не снимаю, – строго сказал участковый Грише. – Вы это поимейте в виду.
– Ладно, что ты говоришь, Илья Семёныч! Мало ли кто его шибанул! Да это не наши, наши все тут годами живут, и никто никого… – разом заговорили тётя и маленькая Наташа, а Прокопенко-супруга отчётливо зафыркала, выражая негодование.
– Ти-ха! – гаркнул участковый.
