Это уж двенадцатый час был! А он меня до самого подъезда проводил, даже дверь мне придержал, вот какой мужчина! Я ему говорю, небось поздно в лесничество-то ехать? А он отвечает: да я и не собираюсь туда, в городе переночую, маманю проведаю – у него в Егорьевске дом в частном секторе, маманька старая совсем, а про жену, про детей не знаю ничего.
Тут Зина фыркнула так, что сахарный песок полетел в разные стороны:
– Когда ему было Валерика-то вашего убивать? Утром если только! Он сюда лишь к утру вернуться мог!
– Опля! – сказала Маруся и засмеялась, Гриша посмотрел на неё с удовольствием.
– Что я тебе говорила?!
– Говорила, говорила.
– Чего ещё давать, кроме сахару?
Они взяли томатный сок и четыре мороженых – два съесть по дороге, а два отнести Лиде с Агриппиной.
– Какая у него машина? – уже в дверях спросил у Зины Гриша.
– А такая кургузая, двухдверная. «Нива», что ли!"
"Навстречу им попался Саня, который пожаловался, что колёса у него порваны, как пить дать придётся новые покупать, а Зина сообщила ему, что Гриша – чего удумал! – подозревает Костю-лесничего в убийстве Валерика.
Саня отмахнулся и сказал, что наплевать сто раз, кто Валерика прикончил, ему нужны полиэтиленовые пакеты.
– Ты их жуёшь, что ли? – удивилась Зина. – На прошлой неделе брал, на этой опять берёшь!
– Твоё какое дело? Я в них приманку рыбью насыпаю! Я ж рыбак!
– Рыбак, рыбак, – отозвалась Зина, доставая упаковку пакетов. – Горе одно, а не рыбак! Вон Костя пойдёт и сразу наловит, а ты?.
.
– Так он места знает, а ещё небось браконьерничает!
Тут Зина заругалась на Саню, а Гриша с Марусей вышли на улицу.
Маруся сняла бумажку с мороженого – своего и Гришиного, у него одна рука была занята банкой, которая не влезла в рюкзак. Они шли и ели мороженое.
– Костя ни при чём, – констатировала Маруся. – Ла-ла-ла!..
– Ты его прямо всей душой полюбила, а, Марусь?
– Потому что у меня женская интуиция! И я знаю, кто хороший человек, а кто плохой!
– А твоя интуиция что говорит про убийцу Валерика? Кто из местных плохой человек?
Маруся пожала плечами.
У неё было превосходное настроение.
Выступая на этот раз единым фронтом, они насели на тётю Лиду и с горем пополам уговорили её отпустить их в лесничество – ненадолго. Лидия Витальевна сопротивлялась, как могла, но всё же отпустила.
– Гриш, вы только лесом не ездите, – попросила она напоследок. – Мало ли что! Хоть вас и двое, а кто знает! Вы по дороге.
