– Подружку бросила, варенье бросила, так не годится!
– Гриша, я с тобой!
Агриппина посмотрела с подозрением – что такое? Подумаешь, дело, в лесничество съездить!
– А ты на чём поедешь? – Руки у неё работали очень проворно, гора очищенных яблок росла. – На палочке верхом?
– На велосипеде, – буркнул Гриша.
– Груня, давай яблоки, пока не потемнели!
– Несу, тётя Лида!
Маруся заступила Грише дорогу.
– Ты никуда не поедешь ни на каком велосипеде! Ты меня слышишь?"
"– Слышу. – Гриша обошёл её, как какой-нибудь чурбак, торчавший у него на пути.
– Марусь, займись вареньем. Я скоро приеду.
Она топнула ногой.
– Да что такое-то? – издалека спросила тётя Лида. А Агриппина добавила:
– Милые бранятся? Или тешатся?
Гриша вывел из сарая велосипед.
– Мы не бранимся и не тешимся, – ответил он, не глядя на Марусю. – Я скоро вернусь.
Но Лида догадалась, что дело серьёзное. Племянница чуть не плакала – изо всех сил старалась не зареветь, хотя слёзы дрожали в глазах, и вид у неё был странный, словно она провожала близкого человека на войну.
Гриша же, напротив, был решителен сверх всякой меры, и впрямь воин перед битвой!
…Как бы чего-нибудь не натворили!
– Гриш, подожди, – сказала Лидия Витальевна, придумывая на ходу, – успеешь ты за мотоциклеткой своей.
Гриша закатывал штанину. Маруся так и стояла посреди дорожки.
– Груня, посмотри за сиропом.
Вытирая руки фартуком, Лидия Витальевна обошла жаровню, взглянула на Марусю – та всё ещё собиралась зарыдать, стояла посреди дорожки, закрывая Грише путь и упрямо наклонив голову, видно было, что с места она не сойдёт, – и спросила:
– Ты в прошлый раз сколько сахару в сельпо брала?
– Вроде… три килограмма.
– Гриша, сходите, принесите ещё. Сейчас варенье доварим, компоты будем закрывать!
– Я потом успею, – попытался увильнуть Гриша. – Я быстренько съезжу, а на обратной дороге заскочу в магазин.
– Не потом, а сейчас, – перебила его Лидия Витальевна. – Мы без простоев работаем, да, Грунечка?
– Это точно, тёть Лид!
– Вот послал Бог помощницу, – похвалила тётя, поглядывая на Марусю, – родная племянница всё увильнуть норовит, а подружка – пожалуйста! Как Золушка, всё утро в трудах.
– А я это люблю, – безмятежно сказала Агриппина, отправляя в рот кусок яблока. – Дед говорит, зря я на журналистику пошла. Он считает, что из меня вышел бы превосходный повар. Только что это за профессия – повар?! Никакой красоты, никакого изящества!
И она скорчила смешную гримасу.
– Дед твой абсолютно прав, – заявила тётя Лида.
