Лидия Витальевна говорит, что лучше вас участкового на её памяти не было!
– Да будет врать-то!"
"– Вот честное слово! Она говорит: наш Илья Семёныч мало того что человек умный, так ещё и понимает всё, и не ленится никогда! Она говорит: мы прошлых участковых ни в лицо, ни по имени не знали, а Илья Семёныч – наш родной и любимый!
«Родной и любимый» посмотрел на Гришу и вдруг засмеялся.
– Ну, певец! – сказал он, пожалуй, с одобрением. – Целую песню сложил!.. Ты чего, решил расследование вести? Вместо штукарей из отдела? Ты это дело брось, парень.
У тебя вон девчонка под боком, тебе заняться нечем, что ли?
Маруся немедленно потупила глазки, но Гриша нисколько не утратил своего бравого вида.
– Вы профессиональные сыщики, – не моргнув глазом продолжал он обольщать участкового. – А мы-то просто дачники!.. Нам со стороны, может, многое по-другому видится, не так, как вам! Я же в помощники не набиваюсь, Илья Семёнович! Я же не прошу, к примеру, покажите мне место преступления!.
.
Тут участковый и Гриша уставились друг на друга. При этом Гришины глаза были чистыми и правдивыми, как у отличника боевой и политической подготовки.
Илья Семёныч покрутил головой, потом поднялся из-за стола, погремев ключами, отпер несгораемый облезлый шкаф и вынул оттуда растрёпанную кипу бумаг.
– Вот он у меня где, этот ваш Валерик, – сказал он в сердцах и швырнул кипу на стол. – Это же надо столько бумаги извести, столько сочинений сочинить! Всё его творчество!
Гриша едва удержался, чтобы не потянуть на себя один из листов, отлетевший на край стола.
Нельзя было тянуть, никак нельзя, и он не стал.
– Про всех писал, – продолжал участковый. – Даже вон про Лиду, то есть про Лидию Витальевну, что, мол, фонарь у ней на дворе незаконным образом горит, в обход счётчика!.. А я по каждой жалобе – ответ давай, мол, жалоба проверена, факт нарушения закона не установлен. Да ладно б он только мне писал-то! А то он и в район, и в область, а оттуда директивы – давай, Семёныч, разбирайся дальше, делать как будто мне нечего!
– А на кого ещё он жаловался? – перебила его Маруся и этим испортила всё дело.
Илья Семёныч насупился, собрал со стола бумаги, подровнял их и накрыл сверху большой ладонью.
– Про кого ты спрашивал-то, я забыл?
– Васильев К. Д. Вы такого не знаете?
Участковый взял верхний лист и пробежал его глазами.
– Тут прейскурант у меня обозначен, – пояснил он. – На кого и сколько раз написано.
