Похоже, он до сих пор ничего не понимает!..
– Ты ничего не понимаешь, да? – уточнила Маруся на всякий случай.
– Нет, почему, я всё понимаю, – возразил Гриша.
…Нужно собраться с силами, встать, проводить её в дом и вернуться на свой сеновал. Это и будет означать то, что она пытается ему сказать – всё кончилось. Дальше пойдёт какая-то совершенно другая, новая жизнь, и ему придётся с этим смириться.
Ничего у них не получится. Бывает, что не получается. То, что очевидно и понятно ему – что они предназначены друг для друга, они и родились, чтобы быть вместе, – ей не очевидно и не понятно.
Это был единственный шанс правильно и надёжно устроить жизнь – так, как она была устроена в детстве, – только уже взрослыми, и этого шанса не стало.
Так бывает. Ничего не поделаешь.
Нужно собраться с силами и расстаться – она вернётся в дом, а он на сеновал.
– Понятно, – повторил Гриша. – Всё понятно. Пойдём?
– Куда?
– Я провожу тебя в дом, и ты закроешься с той стороны.
Ему опять было трудно дышать и хотелось вдохнуть поглубже. Всё же не каждый день кончается жизнь.
– А ты? – спросила Маруся, поднимаясь.
– А я ещё посижу немного.
– Смотри не простудись, – сказала она заботливо. Он кивнул.
Держа его за руку – он чувствовал её ладонь в своей, как будто не пальцами, а душой, как будто в последний раз, – Маруся добрела до крыльца, потрогала свою голову и сказала, что ей там больно.
Он опять кивнул.
Маруся взялась за скобу двери, повернулась и спросила:
– Гриш, ты меня совсем, нисколечко не любишь, да? И никогда не любил? Я же просто… твой старый друг, да?
– Я люблю тебя всем сердцем, – ответил он нелепейшей фразой, и они уставились друг на друга.
И луна уставилась.
– Как?! – поразилась Маруся. – Ты же только что сказал…
– Это ты только что сказала, – перебил её он, и они замолчали.
– Гриша, я подумала, что страшно тебе мешаю, – пролепетала Маруся, нашарила его руку и поцеловала.
– Именно сегодня подумала. Вокруг столько красивых девушек, совершенно разных и прекрасных, а я… всё время торчу у тебя на глазах.
– Это я всё время торчу у тебя на глазах, – возразил он. Теперь уж никак невозможно было дышать. – Порчу тебе жизнь и распугиваю кавалеров. Своими очками и длинным носом!
– У меня нет никаких кавалеров!
– Ну, они же могут быть!..
