Ну да, это всего лишь яичница, а не кордон блё, но для меня в готовке есть что-то правильное. Ты одновременно спокоен и сосредоточен. И в итоге получаешь что-то, что можно пощупать, чем можно порадовать другого человека.
Когда я в следующий раз проверяю АГу, яйца почти готовы, все такие золотистые и бархатные. Вмешиваю в них сметану и свежепорезанное орегано и выкладываю на тарелку поверх поджаренных в клеточку тостов вместе с горкой масла и беконом-гриль. И, конечно, пробую чуть-чуть из остатков на сковороде, чтобы убедиться, что я ему тут не говно на палочке подавать собрался, но нет — хорошая.
Вкусная. Кремовая такая, но не чересчур, воздушная и аппетитная. Вот, мне еще и это в готовке нравится: всегда знаешь, когда получилось.
Я не нахожу ничего типа подноса, но умудряюсь подняться наверх с газетой, тарелкой и чашкой чая в руках. Он до сих пор спит сном праведника, свернувшись в месте, где я лежал, возможно, в тепле, которое от меня осталось. Сгружаю все на прикроватный столик и сажусь рядом с ним на край матраса.
Я никогда не пытался кого-то будить, ну, романтически. Понятия не имею, как это делается.
— Э… с добрым утром… Привет.
Нда, так, пожалуй, и дремлющую мышь не поднимешь.
Я нагибаюсь, чтобы потрясти его за плечо, и это кажется до ужаса интимным прикосновением — когда другой человек вроде как беззащитный и спит, а ты — нет.
— Лори?
Если я надеялся быть понежнее, то мне двойка. Он подрывается и за миллисекунду переходит от бессознательного состояния к лихорадочному. А на лице отражаются эмоции, как в волшебном зеркале: удивление, непонимание, потеря, осознание.
В середине есть момент, когда меня будто бы рады видеть, но он проходит так же быстро, как и остальные. В итоге передо мной снова Лоренс Дэлзил, и он сухо и обреченно произносит:
— Доброе утро, Тоби.
— Ку-ку, — лыблюсь я в ответ, потому что идиот, не знали? — Я тебе завтрак приготовил.
Сперва он опять весь в недоумении, а потом с опаской, что меня совершенно не вдохновляет, произносит:
— Ну что ты, не стоило.
— Не бойся, не отравишься.
— Извини, я не имел в виду… — Он еще пытается толком проснуться.
— Имел-имел, но ничего страшного. Давай, садись. Я и чай заварил.
На это он реагирует и выпрямляется. Одеяло спадает с плеча, и я внезапно вспоминаю, что под ним-то он голый. И ё-мое. Ну, в смысле, я его уже видел, да, но чувство новизны пройдет еще нескоро.
Хочу, чтоб голый и всегда.
В утреннем свете я замечаю другие вещи, другие тени. Солнечные зайчики у него на плече.
