Или, может, она так говорит, чисто чтобы я мыл посуду, подметал полы и чистил картошку, но какая разница?
У меня есть работа. И потенциал.
Лори так счастлив, что хочет, чтоб мы опять сходили куда-нибудь поужинать, но я прошу его просто отвести меня в постель.
А когда мы оба голые — на что уходит где-то пара секунд отчаянного дерганья вперемешку с лапаньем — я опрокидываю его на кровать и сажусь верхом.
Мое, мое, мое."
"Провожу пальцами вниз по его горлу и слышу, как у него перехватывает дыхание. Он откидывает голову назад, предлагая себя, и меня прошибает жаркая волна собственнической дрожи, когда я кладу ладонь ему на шею, прямо как в самый первый вечер.
Я не готов к чему-то мегахардкорному, но, кажется, сама мысль о том, что мог бы, нравится нам обоим. Он поднимает руку, берет меня за запястье и поправляет его так, чтобы большой, указательный и средний пальцы легли по обе стороны шеи на… артерию, наверное. Здесь четко прощупывается его пульс, словно держу в руках сердце Лори. У меня на это пипец как встает, и в то же время внутри все заходится от нежности, а ток его крови кажется таким темно-красным потоком силы, прошибающим тело от головы до пяток.
— Тоби? — Я чувствую собственное имя в горле под ладонью.
— Что?
— Ты не… Как думаешь, может… Ты не хотел бы высечь меня? — И его пульс прыгает под пальцами. — Пожалуйста.
Я позорно проваливаю попытку изобразить даже что-то похожее на невозмутимость.
— Блин, еще спрашиваешь.
Убираю руку с горла Лори, и мы сидим на кровати, у меня в душе все прыгает, волнуется и предвкушает, как в сказках перед первым поцелуем, и сам Лори тоже чуть покраснел, поэтому на нас обоих внезапно нападает приступ стеснительности.
А потом я говорю: «Э-э, так…» одновременно с его: «Как ты хочешь…», так что мы оба останавливаемся с: «Нет, ты первый» — и опять вместе начинаем, я с: «Как лучше будет…», а он: «Может, мне…» — и господи, ну это такой цирк с конями, что нам остается только заржать.
А просмеявшись, мы настороженно таращимся друг на друга.
— Да-а, это просто вообще… — говорю я.
— Вообще, — соглашается он.
— Мне правда очень хочется. — Можно подумать, мой стояк тут не выступает в роли толстого намека, но после последнего раза, когда мы чуть было не дошли до плеток, пусть уж Лори стопроцентно знает, что это только для меня, и для него, и для нас двоих. А остальные могут идти лесом.
В глазах у Лори сплошной огонь, дымчато-серый и туманно-золотистый, прямо как когда он стоит на коленях или трахает меня.
— Я знаю.
