Точнее, становилось противно от самой мысли, что он им покажет себя — свое бесстрашие, свою ранимость — а они из-за этого перестанут его уважать, абсолютно не замечая ни силы, ни нежности, ни сладкой жестокости — всего, что делало его достойным самого искреннего подчинения, что я мог дать.
И я нашел слова и произнес, чтобы все слышали:
— Я сделаю все, что ты хочешь.
Что воспринялось как наше обоюдное согласие.
Я не стал возражать. И сказал правду — для Тоби я все, что угодно, сделаю. В том числе и это. И не позволю им высмеивать его или пренебрежительно смотреть.
Пренебрежительно смотреть на нас.
Нам расчистили место вокруг креста. Я унял дрожь в руках, расстегнул рубашку и скинул ее на пол. Конечно, собравшиеся наверняка видали и не такое, но все равно по телу забегали мурашки.
Роберт передал Тоби одну из своих плеток. Она неловко легла ему в руку — наверняка это совсем не его вес и длина. И не знаю, что именно он сделал — может быть, попытался найти центр тяжести или просто попробовал приноровиться — но ремешки хаотично взметнулись и закрутились вокруг его запястья.
Он вскрикнул:"
"— Етить твою. Э… слушай… Я не…
Не смейтесь над ним, сволочи. Не смейте даже открывать ваши поганые рты.
— Она потяжелее, чем то, к чему я привык, — пробормотал Тоби.
Роберт протянул руку и мастерски распутал хвосты.
— Это бычья кожа, удар глухой, тяжелый, с небольшим весом. У Лори эта плетка была одной из самых любимых. Для тебя длинновата, но я покажу, как можно скомпенсировать.
— Или, — раздался другой голос, — он просто может взять что-то более подходящее для своего роста и веса.
— Дом, который дом, протиснулся к нам сквозь толпу. Облаченный, как обычно, в кожу и с плеткой с короткой рукоятью в руке. Я отчаянно желал, чтобы он не был свидетелем происходящему, но, возможно, сам же и заслужил такое. Ведь все же тогда плохо с ним обошелся. — Попробуй вот эту… Тоби, да?
Тоби несколько неуверенно поменял плетки, а затем поднял глаза на Дома и расплылся в улыбке:
— Ух ты, лежит суперски.
Улыбку Тоби, наверное, стоило засекретить на государственном уровне.
Дом — и тот слегка порозовел.
— Это, э, олень. Скандинавский олень.
— О-о, ну, слава богу, что я знаю, откуда именно был олень.
— Да, его звали Свен, — хмыкнул Дом. — Боюсь, это все, что у меня здесь есть с короткой рукоятью, но она утяжеленная дробью, так что должна подойти тебе по балансу. Кожа помягче бычьей, но бьет все равно неплохо.
— Понятно. Спасибо. — Тоби подправил хватку и выполнил пару восьмерок.
