Просто пространство между четырьмя стенами, а я был один и одинок. И плохо обошелся с другим человеком только из-за собственного эгоизма и страха, а ведь я никогда не хотел стать таким. Какой стыд, какая утрата, сколько нереализованного желания. Горько, ничего не скажешь.
Я уже забирался в постель, когда раздался звонок в дверь. Сперва показалось, что кто-то ошибся адресом, и я засунул голову под подушку, чтобы не слышать шум, но он так и не прекратился. Так что пришлось снова влезать в халат и нехотя идти открывать.
На пороге стоял крайне взъерошенный девятнадцатилетний мальчишка. Каждая жила его худого тела натянулась так туго, что он практически вибрировал, но глаза под мокрыми ресницами смотрели в пол.
— Слушай, я все-таки не откажусь от этого кода клиента, ладно?
— Боже мой, что случилось?
— Да не хотел я вызывать твое шлюшное такси, понятно?! — Он уставился на меня яростным взглядом. — Но метро уже закрылось, а в автобусы лучше не соваться, и потом начался дождь, у меня разрядился телефон, и я больше не мог идти по навигатору, так что пришлось вернуться.
— А куда тебе надо было?
— Табернакл-стрит.
— Шордитч? Это же в нескольких километрах отсюда.
— В восьми, если верить Гуглу.
— Я не хотел, чтобы…
— Чего ты не хотел? Нет, серьезно? Чего?
У меня не было для него ответа. Он прав.
— Извини.
— Не стоит… вот честно… не надо. — Его голос звучал сухо, устало и без искорки. Моих рук дело. — И вызови мне такси. Я домой хочу.
Я презирал себя, в особенности ту мою часть, которая хотела простого решения: прощение в обмен на боль.
Жизнь устроена по-другому, и если уж облажался, то это навсегда."
"— Мне правда… — и тут я остановился. Снова эгоизм — держу его под дождем, доказывая свою искренность. С чего бы он мне поверил? С чего ему должно быть не все равно? Я же не дал повода. — Разумеется. Подождешь внутри?
— Без разницы. Еще мокрее я уже не стану.
— Зайди, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты из-за этого простудился.
Он сердито сверкнул на меня глазами, сунув руки в карманы.
— Ага, конечно.
Его тон настолько напомнил типичный подростковый, что хотелось пнуть себя за то, что довел до такого своим легкомысленным обращением. Я подвинулся, и, секунду помедлив, он вошел внутрь, принеся с собой поток холодного влажного воздуха.
— Черт, — пробормотал он, переминаясь в хлюпающих кедах, — твой ковер.
— Он меня правда не заботит. — Эхо моих собственных слов больно царапнуло.
Я закрыл дверь, включил свет в коридоре и потянулся за телефоном.
— Бли-ин.
