Он же сидел прямо здесь, у меня на пороге, а выглядел таким далеким, угрюмым и молодым, мало напоминающим человека, способного причинить столько боли. Может, я слегка повредился рассудком, так вкладываясь в то, что, как мне казалось, между нами было. Отношения? С подростком?
— Мой дед умер, — сказал он.
Вашу ж мать. И самое ужасное, что моей первой, инстинктивной реакцией стала мимолетная вспышка обиды, словно Тоби каким-то образом все подстроил, чтобы заставить меня среагировать на его отсутствие, а затем лишить мои ответные чувства — мою тревогу, досаду, ощущение предательства — права на существование.
Словно он намеренно сделал все, чтобы выставить меня в идиотском свете. Что совсем не так, конечно же не так. Просто его боль не оставила места для моей, и он даже не подумал, что надо дать мне знать.
— Похороны прошли сегодня, — продолжал он. — Дед не успел на подснежники. Он ведь должен был посмотреть на них со мной. Мы всегда ходим. Каждый год.
— Мне очень жаль. — Я постарался отложить сейчас в сторону все, кроме заботы о нем.
— Зайдешь?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Мне так хотелось тебя увидеть. Весь день об этом думал, а теперь странно как-то.
— Я тоже по тебе скучал. — Эти слова казались менее опасными. Пусть и совершенно не подходили для описания того раздрая, в котором он меня оставил, но и неправдой их тоже не назовешь. Я нагнулся и неловко пожал его плечо, но он отшатнулся. — Тоби?
— Я по тебе не скучал. Мне хотелось, чтобы ты был рядом.
— Он наконец-то поднял на меня глаза, вокруг которых залегли, словно синяки, темные тени. На чересчур бледном лице повыскакивали прыщи, расцветив челюсть, лоб и скулы красно-белыми звездочками. — Разве не понимаешь, Лори? Я хотел, чтобы ты был рядом, но вместо этого опять сижу у тебя на пороге и жду, когда меня впустят в тот уголок твоей жизни, где мне разрешено находиться.
Здравый смысл подсказывал, что в нем сейчас говорила скорбь, но откровенная несправедливость этих слов грохнула кувалдой по всем моим благим намерениям.
— Да какого хрена, — сорвался я, — я бы пришел, если б ты потрудился сообщить или спросить. — И тут же спохватился и зажал себе рот ладонью. Ведь собирался же сказать совсем другое.
— А, ну да, конечно. — Тоби обхватил руками колени, сжавшись в невообразимый комок. — И как же, ёпт, я должен был сообщить? Подставиться под пулю в надежде, что именно ты прилетишь на вертолете?
У меня просто кровь застыла в жилах.
