– Что там во дворе происходит? И… что это у тебя? – она мазнула по его щеке пальцем, затянутым в белую ажурную перчатку, как раз в том месте, которого я так и не решилась коснуться.
Мужчина ее не оттолкнул, лишь перевел на меня чуть растерянный взгляд.
Игрушка. Вот кто я для него. Как я могла хотя бы на секунду подумать иначе и допустить мысль, что…
– Майкл? – девушка меня заметила и вопросительно посмотрела на дракона, хлопая длиннющими ресницами. – Это твоя адептка? Надеюсь, я не помешала воспитательной работе?
– Кхм, – прочистил горло мужчина, – нет, но…
– Простите, – все еще ощущая тепло его горячей руку на талии и не в силах больше здесь оставаться, произнесла я, – я пойду… Мне надо… – махнула рукой в сторону окна.
– Скажу, что вы все решите, – и почти выбежала из кабинета.
– Тильда! – послышалось прежде, чем я успела захлопнуть за собой дверь.
Но я бы не откликнулась на этот зов, даже если бы мне грозило отчисление. Не сейчас…
Столкнулась с колючим взглядом секретаря и, словно ошпарившись, поспешила на выход из деканата.
В мыслях и чувствах царил полный сумбур. Я неслась по коридору, ничего перед собой не видя, поэтому, когда передо мной возник ван Дуз, еле успела притормозить и не врезаться в этого самодовольного павлина.
– Тильда! – окинув меня взглядом, улыбнулся он. – Надеюсь, тебя отчислили?
– Не надейся, – вздернув подбородок, ответила я. – Это ведь ты? Я права?
– Что я? – так наигранно удивился он, что сомнений в том, кто изменил заклинание на торте, не осталось.
Я подошла к нему почти вплотную и серьезно посмотрела в глаза. Даже голову почти не пришлось запрокидывать, как стоя рядом с ректором.
От этого сравнения в сердце снова кольнуло, но я отбросила ненужные мысли.
– Зачем? – спросила.
Парень явно сначала хотел сказать что-то «остроумное» или пошутить, но, глядя в мое серьезное лицо, внезапно и сам посерьезнел и ответил:
– Я хочу, чтобы тебя исключили.
– Зачем?
Ван Дуз смотрел мне в глаза и молчал, но я не отводила взгляда, ожидая ответа.
Мне хотелось знать, почему он меня так ненавидит. Неужели я так сильно задела его гордость, отказавшись выйти за него замуж? Или он оскорбился из-за чесоточного порошка? Не скрою, причины меня недолюбливать у парня имелись, но я вовсе не обязана говорить «да» на предложение руки и сердца человека, к которому ничего не испытываю, да и отказ от договорного брака – это не личная обида. А порошок за шиворот он получил за дело и сам это знает.
