Зато быстро приближавшийся ректор со зверским выражением лица и развевающейся за спиной черной мантией заставил икнуть от ужаса.
Что? Я подвернула ногу? Нет-нет, я ударилась головой и потеряла сознание. Именно так! Ну и что, что упала не сразу, просто обморок запоздал.
Я тут же бухнулась на спину и закрыла глаза. Приоткрыла один, оглядела себя. Юбка задралась так неприлично, что я не могла этого так оставить. Быстро одернула ее, сложила руки на груди и снова закрыла глаз, изображая обморочную.
Нет, я понимала, что мой спектакль никого не обманул, но уж лучше так, чем смотреть в глаза взбешенному ректору.
И так, вон, уже стоит над душой, сопит и явно сдерживает свой богатый словарный запас.
– Матильда, М-ма-ть-т-тильда! – наконец, рявкнул он, и я еще крепче зажмурилась. – Открой глаза! Хватит тут непонятно что изображать!
Пес рядом зарычал, явно не одобряя такого тона в мой адрес.
– Бруно, фу! – услышала я голос профессора эр Ритера. – А ты, Майкл, не рычи, девочка вон с какой высоты упала, наверняка сильно ушиблась, а тут ты еще.
Вот именно! Я, можно сказать, чуть не убилась, а он на меня кричит. И вдруг так жалко себя стало, что я всхлипнула.
– Где болит? – участливо спросил оборотень.
Дальше молчать с закрытыми глазами было уже глупо, к тому же меня жалели. Я вздохнула, беря себя в руки, и открыла глаза. Надо мной склонились две мужские головы с обеспокоенными выражениями на лицах. Я хлопнула ресницами и с несчастным видом призналась:
– Кажется, что-то с ногой.
– Давайте я помогу вам сесть. – И оборотень взял меня за плечи, помогая приподняться.
– Какая нога? – хмуро глядя на руки магистра на моих плечах, спросил ректор.
– Правая. Ай! Больно! – вскрикнула, когда он до нее дотронулся.
– Насколько я могу судить, сильный вывих, – констатировал дракон. – Я не силен в целительстве, но притупить боль смогу. Не двигайтесь.
Его рука чуть засветились, и я ощутила приятную прохладу в пульсирующей болью лодыжке.
– Спасибо, – облегченно выдохнула, наслаждаясь отсутствием боли, и не сразу заметила, что он не спешит убирать ладонь с моей коленки, на которую случайно положил свободную руку.
Еще и поглаживал ее, задумчиво рассматривая ветку, с которой я упала. И эти поглаживая оказались неприлично приятными!
Нет, что он себе позволяет?!
Я с возмущением уставилась на нахальную конечность, перевела взгляд на ректора:
– Кхм-кхм, – не скрывая негодования, привлекла его внимание.
