– Нет, ты! Я нисколько не противная, значит, дело в тебе, – и она тоже разрыдалась.
Гарриет обняла отца обеими руками.
– Не плачь, папа! Ты совсем не противный, и мама тоже, – она протянула руку, чтобы утешить и мать. – На самом деле вы любите друг друга. А сейчас только Берти расстраиваете. От ваших ссор все сразу портится.
Арчи послал Клэри воздушный поцелуй.
– Я ужасно виноват, дорогая. Я не нарочно.
– Да ладно, ничего. И ты меня извини. – И увидев, что дети наблюдают за ними удовлетворенно и с облегчением, она добавила: – И вы, Гарриет и Берти, тоже любите друг друга, правильно?
После паузы Гарриет ответила:
– Более-менее.
– Потом посмотрела на встревоженное, красное, зареванное личико Берти и смягчилась: – Я по правде тебя вообще-то люблю, – сказала она. – Почти всегда.
Арчи подхватил:
– Вот и обними его.
Так она и сделала и сказала:
– Обняла, хоть от него противно пахнет сардинами. Ты же знаешь, как я их терпеть не могу.
Берти, заметно оживившись, заявил:
– Хочу яйцо, крутое, а не на сандвиче.
Такие сцены разыгрывались еще несколько раз – в основном когда шел дождь и детям надоедало сидеть в трейлере с головоломками и книжками.
С точки зрения Арчи и Клэри, хуже всего были вечера. Иногда они ходили куда-нибудь поужинать, но уже к девяти Гарриет и Берти, уставшие от купания, дележки лужиц на берегу и солнца, начинали клевать носом. И все бы хорошо, но вести себя приходилось как можно тише, потому что внутренние перегородки в трейлере отсутствовали.
Однажды он попытался было заняться с ней любовью, но рядом со спящими детьми оба чувствовали себя скованно. В конце концов они стали выносить два складных стула наружу – сидели, потягивали marc, курили и тихонько разговаривали. У Берти обнаружилась склонность к ночным кошмарам – с участием гигантской медузы с жалом и гепардихи Сони, которая, по его словам, втайне хотела съесть его.
В итоге оба вздохнули с облегчением, когда неделя наконец закончилась.
Для Клэри она так и не стала настоящим отдыхом, а Арчи ни разу не взялся за рисование.
ЛуизаЛуиза валялась на животе в саду снятой ее отцом виллы в нескольких милях к западу от Вентимильи. Она спустила с плеч бретельки бикини, чтобы ровнее загорела ее золотисто-коричневая спина. Вилла, когда до нее наконец добрались, оказалась большой и обставленной многочисленной мебелью, обитой линялым бархатом.
