В постели они утешили друг друга; ему было отрадно знать, что Джемайма тоже любила Дюши, которая так сердечно приняла в семью ее, в то время еще Джемайму Лиф, и была так добра к близнецам – «листочкам», – а они отправляли ей письма с благодарностями и перечислением всего, что им особенно понравилось в гостях: десерты в высоких формочках, строительство запруды на ручье в лесу, настоящий сидр и имбирный эль, возможность обходиться почти без купаний, вождение старой машины Брига, ныне сосланной на край поля и с достоинством зарастающей крапивой.
Все эти списки были еще детскими, а теперь, когда близнецам минуло тринадцать, в их письмах прибавилось натянутости. Дюши давала понять, что одобряет Джемайму, чего нельзя было сказать о новой жене Эдварда, Диане. А Хью, горячо преданный Вилли, не мог заставить себя относиться к Диане не просто вежливо.
– Думаешь, он привезет ее? – спросил он.
– Дорогой, я не знаю, но мне кажется, что нет.
– А почему тебе так кажется? – Он пропускал ее прямые шелковистые волосы между пальцами.
– Потому что она не захочет ехать. А я думаю, она обычно получает то, чего хочет.
– Да? И я хочу, чтобы ты получала что хочешь.
– Я хочу того же, что и ты.
– Но если бы не захотела, сказала бы, правда? Не хочу, чтобы ты говорила что-нибудь только потому, что, по-твоему, мне хотелось бы услышать именно это. Помнишь, мы заключили соглашение в день, когда поженились?
– Ну вот! А я как раз собиралась сказать, что ты чудесный муж, превосходный отец, замечательный отчим и прекрасный любовник.
Какая жалость!
Он обнял ее худенькие плечи.
– Меня прямо согревают твои похвалы, ты же знаешь, что так и есть. Без них я бы не справился. Надеюсь, и ты согреваешься.
– С утра до ночи. А сейчас уже ночь.
Когда он вернулся этим вечером, по его лицу она поняла, что у него был очередной приступ мигрени, но уже давно отучилась упоминать о них. Ему требовалось просто как следует отоспаться.
– Мне просто надо как следует отоспаться, – сказала она.
"
"Часть 2
Июнь-июль 1956 года
Семья– Я и не говорю, что мы не должны рассмотреть все возможности. Просто думаю, что нам не следует делать это за спиной у Рейчел.
– Арчи, послушать тебя, так ты как будто считаешь, что я за нее не беспокоюсь.
Они сидели на скамье у теннисного корта, где им было обеспечено хоть какое-то уединение – труднодоступное в переполненном доме.
– Само собой, я так не считаю. Ты же любишь ее. Как и все мы.
