Настя была единственной из сотрудников отдела по тяжким насильственным преступлениям, за исключением, разумеется, начальства, к кому Доценко обращался на «вы» и по имени-отчеству, вынуждая тем самым ее саму соблюдать ответную вежливость. И разница в возрасте была не так уж велика, каких-нибудь шесть лет, и звание у Каменской было всего на одну ступень выше, а вот поди ж ты…
Ближе к концу дня на Настином столе звякнул внутренний телефон.
– Скучаешь? – послышался в трубке насмешливый голос Игоря Лесникова, ее коллеги, который сегодня был в составе дежурной опергруппы.
– Без тебя – всегда, – быстро отозвалась Настя. – Жду, когда ты меня чем-нибудь развеселишь.
– Ладно, тогда задаю вопрос: что можно украсть у психоаналитика?
– У кого? – удивленно переспросила она.
– У психоаналитика, – терпеливо повторил Игорь.
– У какого?
– Ну какая разница… У любого. У абстрактного психоаналитика.
– Он частнопрактикующий?
– Угу.
– Тогда деньги. У них гонорары за консультации высокие.
А откуда вопрос?
– С выезда. Только что вернулись. Узко мыслишь, Настасья. Ценностей не взяли. Но факт взлома и проникновения налицо.
– А что хозяин говорит?
– Ничего не говорит. Пропаж не обнаружено.
– Думаешь, врет?
– Конечно, врет. Он знает, что у него взяли, но молчит. Вот я и хочу, чтобы ты мне сказала, что бы это могло быть такое, представляющее интерес для преступника, но о чем нельзя признаваться добрым дядям из милиции.
– Я подумаю, – пообещала Настя.
– А что еще интересного произошло за отчетный период в подведомственном городе?
– Все тебе расскажи, – хмыкнул Игорь. – Чашку нальешь?
– Неправильный ты, Игорек. Современный мужик обычно стакан налить просит.
– На дежурстве только кофе. Так нальешь или я в другое место просить пойду? – Иди уж. Сейчас воду поставлю.
Попить кофейку и выкурить сигарету к Насте забегали все кому не лень. Во-первых, она почти всегда была на месте, что для оперативника вообще-то ненормально.
Во-вторых, у нее всегда был хороший кофе, потому что Настя, несмотря на смешную милицейскую зарплату, покупала только хорошие дорогие сорта, отказывая себе во многом другом, например, в обедах, а порой и в новых колготках. В-третьих, у нее всегда можно было стрельнуть сигаретку, заодно пожаловавшись на жизненные неурядицы, выплеснуть раздражение по поводу «неправильного поведения» начальника и с легким сердцем бежать дальше.
