Потому что мы не можем сделать самого главного. Мы не можем доказать, что тяжелая ситуация, в которую попадают некоторые состоятельные пациенты, создана умышленно самим фондом или центром. Вокруг этих пациентов ложатся трупы, их бросают любимые жены и мужья, их дети становятся преступниками и наркоманами, их выгоняют с работы, но у нас нет способов привязать эти события к людям из фонда. Так что перспективы никакой. Это Уланова мы сумели обмануть и подсунули ему на кассете чистую липу, чтобы заставить его заговорить. А на самом деле все статьи в газетах заказывали разные люди.
И найти их мы никогда не сможем. И костюм Маргарите покупал вовсе не Лутов, а какой-то совсем другой мужчина. А Иришкин жених – вообще мифическая личность. Ни в одном банке Москвы Стасов его пока не нашел, но даже если и найдет, так что? Ухаживать за красивой молодой женщиной и предлагать ей руку и сердце – это криминал? Обознаться и принять одного человека за другого – тоже большой грех? А то, что он окажется случайно знакомым с кем-нибудь из фонда или из центра, ни к какому уголовному делу не пришьешь.
Куча косвенных улик, и больше ничего толкового. Из суда за такое уголовное дело старыми рваными тряпками погонят. Никогда нам с тобой, Юрик, это дело до конца не размотать. Если, конечно, случайность какая-нибудь не поможет. Единственное, что у нас есть, это Лутов, но что мы ему предъявим? Познакомился с тележурналистом Улановым, а потом тот сам прибежал помощи просить. За это в тюрьму не сажают. Татьяне представился журналистом? Ну и что? А он тебе скажет, что увидел в газетах многочисленные статьи, направленные против известной писательницы, книги которой ему очень нравятся, и по согласованию с центром решил предложить ей помощь, пока до беды не дошло.
Почему представился журналистом? А почему бы и нет? Он – актер, профессиональный актер, и он счел эту роль наиболее приемлемой для знакомства с писательницей. Ведь ему нужно, чтобы она его выслушала. А как еще он мог с ней познакомиться? Ох, Юрка, так обидно бывает, когда столько сил положишь на какое-нибудь дело, бьешься с ним, бьешься, ночей не спишь, голову ломаешь, пока все не распутаешь.
А когда распутаешь – понимаешь, что все без толку. Доказательств – минус ноль целых восемь десятых. И никого не зацепишь. Если бы мы могли найти убийц Андреева, Бондаренко, Юлии Готовчиц, Инессы или Димки Захарова, мы бы из-под себя выпрыгнули, но выявили бы их связь с центром. Хотя бы одного убийцу, а? Ну что ты смеешься, Юрка! Дай помечтать.
