Поэтому утром, дав пришедшему поздно ночью Стасову как следует выспаться, задала вопрос:
– Ты был на днях в ресторане «Золотой дракон»?
Спросила спокойно, без напряга в голосе и без прокурорски пристального взгляда, как спрашивала пять минут назад, хочет ли он на завтрак картофельные пирожки или лучше сварить сардельки и сделать овощной салат.
И Стасов ответил точно так же спокойно:
– Нет, не был. А в чем дело?
– Мне сказали, что тебя там видели.
– Обознались.
Он пожал могучими плечами и отправился в ванную умываться и бриться.
Выйдя оттуда минут через пятнадцать и усаживаясь за накрытый стол, он спросил:
– А что там с «Золотым драконом»? Кому я померещился?
Татьяна отметила это про себя как хороший признак. Муж не избегает опасной темы и не радуется втихаря, что торпеда мимо прошла, а вместо этого сам возвращается к выяснению.
– Померещился не только ты, но и твой пиджак, твоя рубашка и даже твоя зажигалка «Ронсон», а также внешность твоей спутницы, которая почему-то ужасно похожа на Маргариту Владимировну Мезенцеву.
Стасов, я не прошу, чтобы ты мне что-то объяснял или оправдывался. Я только хочу знать, правда это или нет.
Он медленно положил вилку на стол, отодвинул от себя тарелку и встал. Татьяна стояла по другую сторону стола, глядя на него вопросительно, но вовсе не тревожно.
– Кто тебе это сказал?
– А это важно? – ответила она вопросом на вопрос.
– Важно. Я хочу знать, кто и зачем тебя обманул. Я, знаешь ли, как-то слабо верю в такие комплексные галлюцинации.
Человек не просто обознался, увидев похожее лицо, он еще одежду увидел, мою спутницу и даже зажигалку. Либо это злая и неумная шутка, либо кто-то намеренно вводит тебя в заблуждение. С какой целью? И кто этот доброжелатель?
– Ирочкин жених. Он видел тебя тогда у подъезда, помнишь? И узнал.
– Повторяю, – голос Стасова стал металлическим и жестким, – он не мог меня узнать. Потому что меня в этом ресторане не было. Ни несколько дней назад, ни месяц назад, ни вообще когда бы то ни было.
Я никогда не бывал в нем и знаю только, что он находится в районе трех вокзалов, на Каланчевке.
Татьяна тяжело опустилась на стул, машинально придерживая живот рукой.
– Ты хочешь сказать, что с этим банкиром что-то не так? Сядь, пожалуйста, мне неудобно на тебя смотреть, когда ты так возвышаешься надо мной.
Стасов послушно сел и снова придвинул к себе тарелку. Никто и ничто не могло повлиять ни на его крепкий сон, ни на здоровый аппетит.
