Однако Готовчиц даже не заметил резкости оперативника, настолько он был погружен в себя.
– Расскажите, пожалуйста, как можно подробнее, о вчерашнем дне. Где были, что делали вы и Юлия Николаевна? Куда ходили, кто вам звонил, о чем вы разговаривали?
– Все, как обычно. Встали в половине восьмого, как и каждый день. Завтракали. Разговаривали… О чем-то… Сейчас уже точно не помню. Ничего особенного. В десять я начал прием, а Юля в своей комнате работала, готовила материалы для выступления в Думе. Потом обедали, часа в два примерно.
В четыре ко мне снова пришли на консультацию. Когда пациентка уходила, Юли уже не было дома. Больше я ее не видел. Вот…
Готовчиц снова захрустел пальцами и отвернулся.
– Во время утреннего приема вам кто-нибудь звонил? – спросила Настя.
– Не знаю. В моем кабинете есть телефон, но, когда я работаю с пациентом, я его обязательно отключаю. Вы должны это понимать.
– Да-да, конечно, – торопливо согласилась она. – А другой аппарат?"
"– В спальне и на кухне. Но, когда я веду прием, Юля устанавливает минимальную громкость звонка, чтобы в кабинет не доносилось ни звука.
Она даже по квартире ходит на цыпочках. Во время беседы должны существовать только я и пациент. Двое во всем мире. Понимаете? Ощущение, что рядом есть кто-то третий, очень мешает. Никаких посторонних шумов быть не должно.
– Значит, вы не знаете, звонил ли кто-нибудь вам или вашей жене с десяти до двух?
– Мне кто-то звонил… Я уже не помню. Юля всегда записывала, что передать, и после приема мне все рассказывала.
– Значит, вчера во время обеда она вам доложила, кто вам звонил, – уточнил Игорь.
– Да, конечно.
– А о том, кто звонил лично ей, она не говорила?
– Я не помню. Может быть… Я не очень вслушивался.
– Почему?
Вопрос был самым обычным, но психоаналитик на него не ответил, только неопределенно пожал плечами.
– Во время обеда Юлия Николаевна делилась с вами своими планами на вторую половину дня?
– Нет… Кажется… Я не вслушивался.
– Вы были чем-то озабочены, встревожены?
– Я? Нет.
С чего вы взяли?
– Значит, для вас является обычным, когда вы не слушаете, что говорит ваша жена?
Это было, конечно, хамством со стороны Лесникова, но прояснить ситуацию все-таки надо. Может быть, в этой семье не все ладно? И убийство депутата Госдумы является не политическим, а самым что ни есть бытовым?
Готовчиц перевел на Лесникова взгляд, который вдруг стал осмысленным и острым.
– Не хотел бы думать, что вы пытаетесь на что-то намекать.
