– Позвольте, разве он не боится, что именно эта поспешность заставит нас усомниться в его профессионализме? – недоверчиво спросил Заточный. – Или он считает нас всех безграмотными идиотами, которые не понимают, что такого рода диагнозы с первого раза не ставятся?
– Ну, Иван Алексеевич, я же просила вас быть снисходительным. Борис Михайлович рассудил вполне здраво. Он видел, что я не обманываю его, рассказывая о своих проблемах, стало быть, проблемы эти у меня действительно есть. Так неужели же я, майор милиции, старший оперуполномоченный уголовного розыска, побегу рассказывать вам о том, что у меня, по мнению опытного специалиста, невроз? Конечно, не побегу.
Про невроз я буду молчать даже под пытками, ибо это не пристало милиционеру. А вам скажу, что Борис Михайлович Готовчиц – очень хороший специалист, вот и все. И о его милом маленьком фокусе никто никогда не узнает.
– А вы? Вы ведь с самого начала знали, что это фокус, обман. Почему он не боится, что вы оцените это должным образом и дадите профессору Готовчицу нелестную характеристику?
– Я? – Настя расхохоталась.
– Да что вы! Кто, глядя на меня, поверит, что я что-то понимаю в неврозах? Так, серая мышка, ни два ни полтора, сплошное недоразумение. Я же не кричу на каждом углу о том, что в свое время прослушала курс психодиагностики у одного из крупнейших специалистов в нашей стране. Да и судебную психиатрию в университете изучала целый год. Скажу вам честно, что существо своих проблем я прекрасно понимала и без консультации Готовчица, я просто проверила сама себя, а заодно и его.
– Правильно ли я понял, что со мной вы об этих проблемах говорить не хотите?"
"Настя резко остановилась. Заточный, однако, продолжал медленно идти вперед, даже не обернувшись. Справившись с оторопью, она сделала несколько быстрых шагов и догнала его.
– В чем дело? Чем вам так не понравился мой вопрос?
– Бестактностью, – брякнула она первое, что пришло в голову.
– Мило, – усмехнулся Иван Алексеевич.
– Вы таким образом ставите меня на место. Мол, не лезь мне в душу, Заточный, и без тебя разберусь. Кто ты такой, чтобы я рассказывала тебе о своих бедах. Так?
– Нет, – она растерялась и одновременно разозлилась, – не так. Зимой вы мне ясно дали понять, что вы – не жилетка для моих слез. А мне дважды повторять одно и то же не нужно, я вообще-то понятливая.
– Вы не понятливая, вы злопамятная, – поправил ее генерал.
