Вот и подумал, что он, наверное, рад случаю с тобой снова пообщаться, а коль так, то специально подогревает в тебе интерес к этой версии, потому как без него тебе с ней не разобраться. Ну? Прав твой старый начальник или нет?
– Нет, – твердо сказала Настя. – Но вообще-то – да. Захаров действительно пытается за мной ухаживать, но, во-первых, это совершенно несерьезно, а во-вторых, влиять на мой интерес к той или иной версии невозможно. Никаким способом. Даже швырянием под ноги роскошных букетов.
Интерес у меня или есть, или его нет, и никакой прекрасный принц тут ничего поделать не сможет.
– Ох ты Боже мой, какие мы самостоятельные! – фыркнул начальник. – Я смотрю, ты сопли распускать перестала. Никак за ум взялась?
– Я стараюсь, – улыбнулась она.
– Ладно, старайся дальше, – проворчал Гордеев.
Она сделала так, как велел Колобок, договорилась с Юрой Коротковым, который долго кричал, что врать нехорошо и тем более дурно присваивать себе чужие заслуги.
А если вдруг окажется, что работа именно по Настиной версии дала положительный результат? Все награды и похвалы достанутся кому? Ему, Короткову, который якобы придумал и предложил следствию перспективную версию, а потом еще и успешно реализовал ее.
– Да ладно тебе, Юрик, – уговаривала его Настя, – у меня нет честолюбия.
– Зато у меня есть совесть, – упрямился он.
Но в конце концов все-таки сдался. Следователь Гмыря к версии отнесся более чем скептически.
– Политиков убивают из политических соображений, – сердито говорил он Короткову, – а депутат Готовчиц – именно политик. Так что в первую очередь разбирайся в ее конфликтах по поводу налоговых проблем в парламенте. А частными сыщиками займешься в свободное время. Все понял?"
"Это Короткова не обескуражило, ибо в отличие от Насти он на интонации не реагировал и вызвать чье-либо недовольство не боялся. Он был нормальным сорокалетним оперативником, который думает в первую очередь о деле, а не о том, что кто-то на него косо посмотрел или не так что-то сказал.
Главное – Гмыря поставлен в известность, теперь можно проводить любые мероприятия, не опасаясь упреков в самодеятельности и партизанщине.
* * *Накануне, в субботу, Настя сладостно мечтала о том, как будет завтра спать до полного изнеможения. То есть часов до десяти, а если повезет, то и до одиннадцати.
