– Могу я немного поговорить с вашим сыном, прежде чем мы уйдем? – спросила Анн- Бритт.
– С Винсентом?
– Да.
Я слегка покачала головой.
– Можете попытаться. Но он вам ничего не скажет.
Анн-Бритт едва заметно приподняла бровь.
– Он не разговаривает с незнакомцами, – пояснила я. – Ничего личного.
– Но попробовать мы можем?
Я отправилась в гостиную, чтобы привести Винсента.
– Ясмин кто-то обидел? – едва увидев меня, тут же снова спросил он. Не знаю, слышал ли он наш разговор или просто чувствовал, что что-то не так.
– Не знаю, – ответила я, потому что в самом деле не знала, что ему сказать. Мне не хотелось тревожить его без повода – мальчик довольно сильно привязался к Ясмин. Но и лгать мне не хотелось.
– Почему полиция снова здесь?
– Если Ясмин кто-то обидел, они его найдут.
Винсент немного подумал, но потом снова заговорил:
– А что полиция сделает с обидчиком?
– Таких людей сажают в тюрьму.
Тишина. Винсент украдкой скосил глаза на экран телевизора и скорчил рожу.
– На сколько? – тихо спросил он.
– Что ты имеешь в виду?
– На сколько сажают в тюрьму?
Я сделала глубокий вдох. Вопрос был странным, но Винсент всегда размышлял нестандартно. А его вопросы – Господь свидетель, их было множество – периодически заставляли меня понервничать.
– Если кто-то обидел Ясмин, он, вне всяких сомнений, проведет в тюрьме всю жизнь, – ответила я и взяла сына за руку.
Он нехотя проследовал в кухню, держась за мою руку, но взглядом никак не отпуская экран телевизора.
– Ну здравствуй, – заговорила Анн-Бритт, когда мы уселись. – Я из полиции, помогаю искать Ясмин. Хочу задать тебе несколько вопросов.
Винсент ничего не ответил.
Анн-Бритт терпеливо подождала какое-то время, но потом решила продолжить.
– Ты помнишь, чем вы с Самиром занимались вчера вечером?
Винсент принялся раскачиваться на стуле взад-вперед, не поднимая взгляда от поверхности стола.
– Вы круто проводили время? Может быть, телик смотрели?
Молчание в ответ.
– Помнишь, что вы ели?
Тишина.
Так мы просидели довольно долго, слушая молчание Винсента, которое могло длиться днями, неделями, да что уж там – месяцами. Вот только Анн-Бритт это было невдомек. По ее лицу было понятно, что она удивлена, возможно, разочарована, и я покривила бы душой, сказав, что это не принесло мне удовлетворения.
«Ты чужая, – подумала я, – а чужакам у нас веры нет».
4
«Ясмин» по-арабски – цветок, только Ясмин ничем на цветок не походила.
