Когда Казимир распахнул передо мной дверь, в его глазах зажглась какая-то искра, я не могла этого не заметить. Лицо его растянулось в улыбке.
– Здорово, – он пригласил меня жестом войти.
– Привет, – поздоровалась я, входя в помпезный холл. Там я скинула новые замшевые сапожки и повесила косуху на плечики, рядом с чьей-то норковой шубкой.
На кухне что-то гремело. От запаха свежей выпечки у меня засосало под ложечкой, и я тут же вспомнила, что не обедала – приготовленная Марией еда, что-то типа вегетарианской бобовой каши, пахла блевотиной.
За спиной Казимира возник Том. Он протиснулся мимо него и поцеловал меня в губы.
– Привет, – сказал он, обняв меня рукой за плечи.
Казимир невозмутимо взирал на нас.
– Я немного спешу, – заявил он. – Через час должен ехать в аэропорт, встречать отца.
Он замолчал.
– Пива? – спросил он после паузы.
– Само собой, – ответила я.
Мы отправились в кухню.
Паола, одетая в неизменный заношенный спортивный костюм, стояла у большого разделочного стола, столешница которого была сделана из серого мрамора, и месила тесто.
Темные волосы были убраны детской заколкой с желтыми розеточками и стразами. Уже сформованные булочки с корицей она выложила на противень и оставила на расстойку перед выпечкой.
Паола обернулась, одарила меня робкой улыбкой и почти незаметно подняла перепачканную мукой ладонь.
Кивнув ей, я направилась к холодильнику, возле которого на корточках уже сидел Казимир, извлекая из его нутра банки и бутылки. Потом он поднялся и вручил нам с Томом по пиву.
Том взглянул на друга без всякого выражения.
– Ну что, удалось тебе трахнуть мисс Колумбия? – спросил он, указывая на Паолу.
Паола бросила на нас тревожный взгляд.
– Ради бога, – пробормотал Казимир и вышел из кухни, направляясь в гостиную.
Мы последовали за ним и плюхнулись в кресла.
Повисла неловкая тишина.
– Ну что, как жизнь? – осведомился Казимир, поймав мой взгляд.
Он немного нахмурил лоб и изучающе поглядел на меня. Взгляд его скользнул по моему лицу. Я изо всех сил старалась замаскировать бланш, но не могла утверждать, что мне это вполне удалось.
– Ничего особенного, – отозвалась я, стараясь невзначай прикрыть больной глаз волосами. – Как сам?
– Через две недели лечу в Вербье, – заявил Казимир, отхлебывая пиво. – У моего дяди там шале, прямо у подъемника Медран.
Том посмотрел на меня, прикурил сигарету, а затем пристально уставился в потолок. Он казался нервным, каким-то дерганым. Не мог найти себе места и вертелся.
