– Это было бы весьма кстати, – говорит Манфред, провожая взглядом ее руку.
– А вы? – спрашиваю я, обращаясь к Казимиру, который до сих пор хранил молчание. – Вы помните, как ее звали?
С лица Казимира сошел весь цвет, а лоб блестит от выступивших на нем капель пота. Он открывает рот и снова закрывает, не произнося ни звука. Амели кладет ладонь ему на руку.
– Кассе, – говорит она, – что с тобой?
– Просто… – Он встряхивает головой и обеими руками проводит по волосам, а потом делает глубокий вдох. – Простите, – говорит он.
– Я тоже не помню, как ее звали."
"– Но саму девушку вы помните? – делаю я еще одну попытку.
– Нет, – быстро отвечает Казимир. Возможно, чересчур быстро. – Я не помню ни одну из этих девушек.
В последовавшей за этим тишине я наблюдаю за его реакцией.
– У вас не может оказаться ее старого фото? – спрашивает Манфред.
По выражению лица Амели ничего нельзя понять.
– Фото прислуги? Сильно сомневаюсь.
– Возможно, в Налоговой инспекции сохранились ее данные, – вслух предполагаю я, глядя на Амели.
– Я исхожу из того, конечно, что вы не нанимали на работу нелегалов?
Амели не прячет взгляд и смотрит мне в глаза.
– Я не собираюсь стыдиться того, что двадцать лет назад мы нанимали иностранных работников, не оформляя социальных выплат и не платя налогов, – заявляет она, выпрямляя спину. – Так или иначе, у этого преступления уже вышел срок давности.
– Само собой, – соглашаюсь я. – К тому же налоговые преступления – не наш профиль. Меня больше интересует, почему девушка бесследно исчезла, а вы даже не встревожились и не заявили в полицию.
– Но мы же не нашли ее вещей.
– Подождите, – обрываю ее я. – Ваш муж и Казимир вернулись домой и обнаружили в духовке противень с обгоревшими булочками. Разве не должен был этот факт вызвать у вас подозрения? Почему человек внезапно бросает выпечку и кидается собирать вещи, а потом убегает?
Амели явно колеблется.
– С этой девушкой у нас бывали кое-какие проблемы, – некоторое время спустя признается Амели и тушит сигарету.
– А я так понял, что вы не помните ни ее имени, ни внешнего вида, – говорю я.
Амели вздыхает.
– Я не помню ее имени, это правда. Но саму девушку, конечно, помню. С ней… – Амели руками расправляет складки на фланелевых брюках. – …случались неприятности, – заканчивает она фразу.
– Неприятности?
Манфред весь обращается в слух.
– Мы подозревали ее в воровстве. У нас пропадали кое-какие вещи.
– Что за вещи? – уточняю я.
– Украшения. Пропадали украшения.
