Но, когда на улице стало темнеть, инспектор наконец-то сдался:
— Хорошо, ваша теория действительно имеет право на существование, но она требует изучения и проработки. Есть много пробелов.
— Согласен, — сказал шеф. — И я прошу вас уделить время проработке этого направления. Сейчас мне примерно на сутки нужно уехать, и когда приеду, то хотел бы с вами увидеться.
На этой ноте со стражами правопорядка мы распрощались и откланялись, но на лестнице, на выходе из полицейского участка, я заметила, что забыла перчатки.
— Подожди меня в карете, Макс. Мне нужно забрать перчатки — забыла их в кабинете инспектора.
— Хорошо, только поторопись, — ответил Лагфорт на автомате, погрузившись в раздумья.
Поспешив обратно, я встретила на лестнице в вестибюле Чандерса.
— Мисс Нурир, вы забыли…
— Я знаю и сделала это специально. Мне нужно с вами встретиться завтра, и так, чтобы Макс не знал.
— Вы все-таки назначаете мне свидание, — промурлыкал Чандерс.
— Да, вам и инспектору Уортону.
Сегодня я у вас в кабинете не все рассказала, и Максу об этом знать нельзя.
— Тогда завтра увидимся за обедом в «Коте и короне», — с улыбкой поцеловал мне руку помощник инспектора и вернул перчатки.
Губы-то его в этот момент чуть улыбались, а глаза были совершенно серьезны.
Утром, когда я встала, Макс уже уехал по своим делам. В связи со смертью Шаршана у него возникло много обязанностей, и одна из них — решение судьбы дочери почившего барона. Айзек вон уже письмо прислал — весь в интересе.
А я, позавтракав, направилась гулять по городу. Несмотря на то что на улице было чуть прохладно, город стоял в серебристом тумане и притягивал своей загадочностью.
Дойдя до парка рядом с местом встречи, я села на лавочку поразмыслить о том, что произошло за эти пятнадцать лет. Скоро моя жизнь подвергнется серьезной опасности, но уже сейчас можно подвести итоги.
Едва эта мысль мелькнула, я почувствовала грусть. За это долгое время я очень соскучилась по своим родителям.
Пятнадцать лет назад, когда я устроилась к Лагфорту помощником, они были против этой работы. Мама тогда прямо мне написала: «Не хочу, чтобы моя дочь жила в доме с холостым мужчиной и работала на него. Такой позор быть любовницей».
Не знаю, как она провела параллели между помощником и любовницей, но тогда я смогла ее убедить, что в контракте прописан пункт, защищающий меня от каких-либо домогательств. Первое время родители верили мне.
