Строгая докторша оказалась на месте, но собиралась уходить – прятала под колпак пышные кудрявые волосы.
– Вы ко мне? – спросила она, поворачиваясь, и узнала Лену. – Да, точно, ко мне, я вас помню. Вы по поводу Красиной приходили.
– Я и сейчас по тому же поводу. Как ее состояние?
Врач сунула руки в карманы и присела на край стола:
– Мне бы не хотелось, чтобы вы ее допрашивали.
– Доктор, вы не понимаете, – вмешался Паровозников, чуть отодвинув Лену в сторону. – Мы ведь не из интереса сюда мотаемся, у нас полно работы.
Но к вашей пациентке у нас сейчас особый интерес, нам очень важны ее показания. Понимаете, от ее слов очень многое зависит, и, возможно, то, попадет ли в детский дом ее единственный внук. Я вам лично обещаю – ни единого лишнего вопроса, сразу уйдем.
Врач долго смотрела на Андрея, думая о чем-то, и, видимо, решала, стоит ли верить его словам и как поступить. Потом, вздохнув, сказала:
– Идемте. Я предупрежу медсестру, чтобы была готова к экстренной ситуации. И очень вас прошу – будьте как можно аккуратнее в формулировках, не давите на нее.
Ей действительно не стоит волноваться.
– Я же вам пообещал, – укоризненно произнес Андрей.
– Ну, посмотрим, – неопределенно отозвалась врач, шествуя впереди них в палату.
На кровати у окна лежала маленькая худая женщина с седыми, собранными в пучок волосами. Глаза ее были закрыты, тонкие руки, лежавшие поверх белого пододеяльника, казались прозрачными, и вся она производила впечатление скорее неземного существа, чем женщины, пусть и больной.
Лене стало страшно – а что, если ее вопросы ухудшат состояние? Но уйти отсюда снова ни с чем она не могла.
– Галина Васильевна, – негромко окликнула женщину врач, и та открыла глаза. – К вам тут пришли. Вы можете разговаривать?
– Да, конечно, – чуть хриплым голосом сказала женщина, глядя прямо на Лену. – Вы ведь из прокуратуры, да?
– Да. Как вы себя чувствуете, Галина Васильевна?
– Это неважно. Мне нужно вам кое-что сказать.
Андрей выразительно посмотрел на врача, и та, кивнув, вышла из палаты, а Паровозников придвинул Лене стул:
– Присаживайся, – и сам отошел к окну.
Лена села и приготовилась слушать. Красина какое-то время полежала молча, но потом, вздохнув, произнесла:
– Я убила своего сына.
– Что? – Даже не сразу поняла Крошина. – Какого сына?
– У меня один сын. Был. Долженков Сергей Иванович. Я столкнула его с веранды в ресторане «Титаник». Почему вы не записываете? Арестуйте меня, пожалуйста.
