Дорогостоящие лекарства поддерживают в ней жизнь, но каждый следующий кризис приближает неизбежное.
Нехорошие мысли лезут мне в голову уже не первый день. Кис ведь мог подставить? На грани отчаяния, если ему пообещали помочь с матерью, вполне. Мы с пацанами всех перебрали. Реально веская причина так со мной поступить есть только у него. Мать дороже. Если её не станет, у Киса могут забрать младшую сестрёнку. Служба опеки уже пыталась это сделать, аргументируя тем, что он — студент, а мать уже не может ни о ком позаботиться.
Так что всё было бы логично, но от этой долбанной логики мне не становится легче. Только ещё хуже.
Руки сами выкручивают руль на перекрёстке в противоположную сторону от дома, в котором я снимаю квартиру.
Промчавшись по городу, паркуюсь возле нашего с Ясей подъезда. На детской площадке ещё носится малышня. По двору эхом разносятся крики мамочек:
«Саша, не лезь туда!»
«Василена, отдай мячик Святу!».
Улыбаюсь. Это классный набор проблем — решать, кому из твоих детей достанется мяч, а кому сегодня кататься на цветной горке.
Мне хочется такой жизни. Хочется бытовухи, разбавленной спонтанными свиданиями на байке. Хочется вернуть себе ощущение семьи. Оно было у меня целых шесть месяцев, и в нём было очень круто.
Я стою, смотрю на этих людей и завидую. Им не надо никому ничего доказывать. Не надо выгрызать зубами возможность быть с тем, кого любишь, и заниматься тем, чем горишь. Вот так и подтверждается теория о том, что деньги не могут сделать тебя счастливым.
Что от них толку, если вечерами возвращаешься в пустую квартиру и ложишься спать в холодную постель? Статус отца не помогает нам с братом. Он к херам всё рушит! Вообще всё хорошее, что у нас есть!
— Чего загрустил, Гордеюшка? — моей руки касается шершавая ладонь старушки-соседки с последнего этажа. — Давно вас с Ярославной не видно, — немного коверкает её имя.
— Добрый вечер. Работаю много, а Яся у бабушки пока живёт.
— Поругались что ли? — щурится старушка.
— Нет. Говорю же, работа.
Вы ещё здесь будете?
— За драндулетом твоим посмотреть? — кряхтя, посмеивается она.
— Если несложно. Чтобы малые не лезли. Уронят на себя, могут травмироваться. Я быстро.
— Иди-иди. А с Ясенькой помирился бы. Такая пара…
Как серпом по яйцам. Больно до зубного скрежета.
Коротко выдохнув, как перед прыжком с высоты, бегом преодолеваю несколько лестничных пролётов. Упираюсь взглядом в нашу дверь. Под ногами у порога так и остались тёмные пятна моей крови.
