— Я не буду делать аборт, Гордей! — повышает голос так, что на нас начинают оглядываться посетители.
Мои губы снова растягиваются в подобии улыбки. Уперевшись локтями в стол, наклоняюсь к Лине поближе и громким шёпотом интересуюсь:
— Не страшно рожать от обдолбанного? Вы мне там такой дряни намешали, что я боюсь представить, кем ты будешь беременна. Знаешь, как в известной сказке: «Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь…» Ну и далее по тексту. Не буду портить тебе аппетит.
Соболева побледнела. Очень! До зеленоватого оттенка.
Милашка просто. К её глазам очень подходит.
— С чего ты взял? При чём тут я вообще?! — сжимает в кулаке тканевую салфетку. — Ты пьяный был! Ты сам мне позвонил! Откуда я знаю, что вы там употребляли? Я же позже приехала. Гордей, послушай меня, пожалуйста.
— Думаешь, стоит? Слушать тебя меня не просили.
— Я прошу. Ты всё равно здесь сидишь. Тебе же несложно.
— Ну окей, — пожимаю плечами.
— Знаешь, когда я в тебя влюбилась?
Это очевидно риторический вопрос, и я молчу.
— Год назад, когда ты приехал в лицей, чтобы забрать Ясю, Софию и своего брата с нашей первой годовщины выпуска. На тебе была простая белая футболка. Она задиралась, когда ты наклонялся. А белые джинсы сидели так низко, что над ремнём в этот момент можно было увидеть широкую полоску боксеров. Я запомнила, но влюбилась в другое. В твой взгляд. В нём было столько тепла, адресованного Ярославе. На меня вообще никогда в жизни никто так не смотрел. А ты умеешь. И да, чёрт возьми, я приехала в этот клуб, когда ты был пьян! Иначе ты же меня не замечал.
Меня всегда можно было только трахать.
— И ты решила разрушить мои отношения, трахнув меня? Ты реально думала, что так можно получить чьи-то чувства? Я не говорю сейчас про шантаж. Это отдельная тема. И если мы её снова поднимем, мне опять придётся извиняться. Не думала, почему ещё в лицее пацаны тебя использовали по назначению?
Плачет. Её слёзы меня снова не трогают. Она понимает и бесконечно трёт щёки, чтобы избавиться от влаги.
— С тех пор всё изменилось, Гордей, — находит в себе силы говорить. — В лицее я была ещё подростком. Мне казалось, что так легче самоутвердиться. Казалось, это же круто, когда тебя желают лучшие.
— Да ни хрена не изменилось. Только ставки стали гораздо выше. И эти игры стали причинять настоящую боль. В том числе тому, кто установил правила. В данном случае откат прилетел в тебя. Я поеду. Моя миссия здесь выполнена. Даже с процентами.
— Нет, стой.
