И… Чёрт! Да целый кусок моей жизни здесь! Не имеет значения, что мы прожили на этих квадратных метрах всего шесть месяцев. Важно, как это было. Важно, что этот человек для меня значил и значит до сих пор. Всё, о чем мы мечтали, остаётся здесь.
Я слабачка. У меня не хватает смелости подойти к шкафу самой и даже случайно коснуться его футболок. Пока я могу лишь смотреть, как подруга быстро опустошает полку за полкой.
— Почему так больно, Сонь? — обнимаю себя руками.
— Потому что ты его любишь.
Она бросает поверх остальных вещей моё платье, то самое, в горошек, в котором у меня хорошо смотрится грудь со слов Гордея, обнимает как маленькую, гладит по волосам, стараясь успокоить.
— Давай я тебе косу заплету, — предлагает рыжая Кошка.
Берёт расчёску, водит ею по всей длине. Ловкие пальцы помогают расправлять локон за локоном, а потом собирают из них что-то сложное и красивое.
— Вот так, — улыбается подруга. — А твоя бабушка угостит нас своим апельсиновым печеньем?
Пожимаю плечами.
— Если нет, выпрошу у неё рецепт.
Сами попробуем испечь. Будем есть вредные углеводы и до утра смотреть самые тупые комедии со всего мира, — уверенно заявляет она.
А я не хочу бабушкино печенье. Я хочу проснуться. А Гордей рядом. И наша жизнь никуда не делась. Мне просто приснился кошмар.
— Эй-эй, не плачь, — хнычет Соня. — Ну, пожалуйста, Ясь.
Не могу я пока это контролировать. У меня в груди всё кипит и то, что не умещается там, выливается слезами наружу. Боль вытесняет всё.
Смахнув собственные слёзы, Соня вызывает нам такси.
Как только находится машина, звонит водителю и просит подняться за сумками, обещая доплатить. Я механическими движениями переодеваюсь, стараясь не смотреть по сторонам.
Выхожу в прихожую, но там снова наша с ним жизнь. Куртка его зимняя на вешалке. Мы хотели купить ещё один шкаф в комплект к нашему и убрать всё тёплое туда. Всё некогда было.
Спотыкаюсь о его кроссовки. Если бы не Соня, я бы упала.
Поднявшийся к нам мужчина в ветровке, увидев двух зарёванных девушек, отказывается от доплаты.
Он забирает наши сумки и уходит с ними вниз.
Квартиру закрываем. У нашего порога в пол впиталось несколько тёмных пятен, похожих на кровь. Перешагиваю. Иду дальше. Одна ступенька. Другая. Улица. Такси. Молчаливый водитель везёт нас по указанному адресу.
Только бы сейчас без допросов. Просто упасть на свою кровать и забыться, пока боль не уйдёт. А лучше вколоть себе анестезию.
— Я тут посижу немножко, — опускаюсь на резную скамейку у подъезда.
