Ни одна девушка, с которой я был, не дарила мне такого ощущения счастья. До Яси я не знал как это, когда тебя вот так безвозмездно любят. Ей всё равно на то, что у меня папа —прокурор, плевать, сколько у меня денег. Она принимает меня со всеми моими заёбами.
— Не устала?
— Пить хочется.
— Пойдём к столику.
Платон с Соней присоединяются к нам через пару минут. А ещё через двадцать мы прощаемся и разъезжаемся по домам.
— Я так давно столько не танцевала, — Яся прижимается щекой к моему плечу. — Ноги гудят, — старается вытянуть их вперёд, насколько позволяет расстояние между сиденьями.
— Ты так и не рассказал, чего хотел твой отец.
— Меня, — задерживаюсь губами на её макушке. — Но я не готов подчиниться его прихоти и снова всё потерять. Не заморачивайся этим. Ладно? Мы с ним сами разберёмся.
— Я в тебе не сомневаюсь, — поддерживает она."
"Дома долго и нежно доказываю, как люблю её и как она желанна для меня. Мы осваиваем подоконник в спальне и пару более откровенных поз, которые по началу немного смущают Ярославу.
Поцелуй в ладошку, которой она пытается прикрыться и пара убедительных фраз в сочетании с горячими, но ласковыми прикосновениями помогают ей расслабиться и окончательно выдать мне права на управление её сегодняшними оргазмами.
— Гордей, я не могу больше, — смеётся она, закинув на меня дрожащую ножку.
— Спи. Я покурю и вернусь.
Укрыв её одеялом, забираю из прихожей сигареты. Ухожу на кухню. Открыв окно, дышу ночным весенним воздухом, делая несколько частых, коротких затяжек.
Знал бы ты папа, как мне сейчас хорошо.
Я не согласен от этого отказаться в угоду чужих амбиций, тем более у меня хватает своих. Мне нравится наша уютная квартирка. Нравится, как в ней пахнет. Нравится, что меня всегда здесь ждут. И девочка, что сейчас спит без сил в нашей с ней постели — самое лучшее, что со мной случилось за все мои двадцать пять лет.
Ни черта не выспавшись, стараюсь аккуратно объехать пробки. Ярослава всё утро улыбалась, значит я всё сделал правильно. Зальюсь кофе и перетерплю до обеда.
Потом упаду на пару часов в вагончике — и будет нормально.
Ясе было классно. Я переживал. У меня в башке всё ещё срабатывает тумблер, отвечающий за максимально бережное отношение к неискушенной девочке. Но кому её ещё искушать и развращать-то, как не мне? Так что этот тумблер надо сломать уже нахрен! Мешает только.
У наших ворот трётся знакомый мне инспектор пожарной безопасности.
— Доброе утро, Гордей Бориславович, — лучезарно улыбается полноватый мужичок.
