А мы почему-то дошли до него только сейчас.
Мне волнительно чувствовать, как бархатная головка касается моих губ. Я в ответ прикасаюсь к ней языком и вижу, как вздрагивает низ живота моего мужчины.
— Смелее. Это чертовски приятно, — подбадривает он. — В руку его возьми. Сама сможешь всё контролировать."
"В руку — это не страшно. Пробежавшись подушечками пальцев по всей длине, обнимаю его эрекцию ладонью и сначала ласкаю так. Гордей подается чуть вперёд, намекая, что мы планировали совсем другое.
Интуитивно поглаживаю его член сначала языком, привыкая ко вкусу, к ощущениям.
Делаю вдох и впускаю его к себе в рот.
— Щщет…
Выдыхает сквозь стиснутые зубы. Я замираю. Он толкается бёдрами сам. Значит всё хорошо. И чем дальше заходят мои неуверенные ласки, тем тяжелее он дышит, то разглядывая с высоты своего роста, как двигается его член у меня во рту, то закрывая глаза и откидывая назад голову со сдержанным, вибрирующим стоном.
Никогда не думала, что мужчина может быть так красив и уязвим в этот момент.
Все доступные моему взгляду мышцы напряглись. Провожу рукой по рельефам. Тонкие волосы на его руках встают дыбом.
— Чёрт… — стонет он, покидая мой рот и кончая на грудь.
Тяжело дыша, опускается на пол к моим ногам, кладёт голову на колени, целует их и, кажется, улыбается.
—Тебе правда понравилось? — ногтями массажирую ему голову.
— Для первого раза всё было просто супер.
Достает салфетки из прикроватной тумбочки, сам аккуратно вытирает с меня своё семя. Отбросив их в сторону, прикасается ладонью к щеке.
— Ты горишь, малышка…
Перебираемся на кровать. Он укутывает нас одеялом.
— Ясь, — настораживаюсь от его слишком серьёзного тона, — а теперь очень-очень честно: тебе самой понравилось? Не отвернуло?
— Неловко за то, что не умею, — признаюсь Гордею.
— Это лечится практикой. Я спросил о другом.
— Не отвернуло. Должно было? — жмусь к нему теснее.
— Всякое бывает. Мне важно знать. Не хочу, чтобы ты делала это просто потому, что надо. В этом не будет кайфа.
— Мне было… — подбираю слова. — Откровенно, эротично, необычно и волнительно. Завтра ни одна тоналка не спасёт мои горящие щёки, но я ничуть не сожалею о том, что мы это сделали.
— Хорошо, — смеётся он. — Значит можно развращать тебя дальше.
Пригревшись в объятиях любимого мужчины, я снова засыпаю. В этот раз спокойно, совсем без дурацких сновидений. Всё портит будильник.
Гордей всегда встаёт раньше. У него пробежка, потом душ и завтрак.
