Бросить курить он пытается с тех пор, как мы съехались, но всё время срывается. Не то, чтобы я требовала. Как-то разговорились, и он решил попробовать завязать с этой вредной привычкой."
"— Куда мы едем? — уворачиваюсь от очередного поцелуя, по его слегка изменившемуся дыханию понимая, что ещё немного и никуда. А я бы прогулялась. Погода такая на улице. Её вдыхать хочется. И ещё я по Гордею очень соскучилась.
— На свидание, — он протягивает мне шлем.
— Ура!
Радостно подпрыгнув, быстро справляюсь с защитной экипировкой, заботливо привезённой для меня из гаража.
Наколенники, налокотники фиксируются на своих местах. Гордей помогает забраться на мотоцикл.
— Держись крепко, малышка, — перекрикивает рев мотора. — Мы поедем быстро!
Прижимаюсь к его сильной спине, обтянутой кожаной курткой, и едва не визжу от восторга, когда байк срывается с места. И страшно, и захватывающе. И рядом с любимым человеком!
Дыхание перехватывает на поворотах. Мы мчимся по городу, чудом успевая пролетать все светофоры, не останавливаясь.
Это гонка с ветром, с собственными мыслями. Это пульс, пляшущий в висках и горле. Это невероятная наполненность тем, кого так сильно любишь всем сердцем и разделяешь его восторг от происходящего, принимаешь часть его эмоций на себя, точно зная, с какой силой сейчас бьётся его сердце и как горят его глаза.
Бабушке этого точно не объяснить. Я училась это чувствовать и не захлебываться от переизбытка эмоций. Мне кажется, я до сих пор до конца не умею принимать наши отношения, как должное, бытовое и уже свершившееся.
Гордей дарит мне жизнь, которой у меня никогда не было, при этом старательно заботясь и оберегая, как свою личную ценность.
Я не могу его не любить. Это невозможно. Мои чувства к нему похожи на этот самый ветер, что сейчас несётся с нами наперегонки по городским улицам. Такой же тёплый, обволакивающий, лёгкий.
Мы останавливаемся у какого-то магазина. Я так торопилась, что забыла дома линзы. Снимала, чтобы отдохнули глаза, и в итоге вывеска с дороги для меня нечитабельна, ещё и шрифт ужасный.
Такой даже с хорошим зрением воспринять не так-то просто. Наверное…
— Сейчас вернусь.
Гордей оставляет меня возле мотоцикла и, перепрыгнув через низкий декоративный заборчик, бегом добирается до входной двери. До меня доносится едва слышный звук колокольчика, но его тут же заглушают машины.
Буквально пара минут и Калужский возвращается ко мне всё так же бегом. Уже не один. С небольшим плетёным сундучком.
