Народ к нам валил! А потом пришел заказ большой — несколько групп, на весь сезон, с полной предоплатой. Мой партнер деньги снял и тихо отбыл в Америку. А я осталась разгребать. Весело было, обхохочешься!
— Я его найду, морду набью и деньги верну, — спокойно констатировал, а не предложил Антон."
"— Да бог с ним. Зачем? Я тогда такую школу выживания прошла! И научилась многому. Схемы такие придумывала и закручивала — только держись! Тогда и помотаться пришлось в Москву. А когда все долги раздала, со всеми рассчиталась, оказалось, что в Крыму совсем ситуация тяжелая: ни газа, ни воды, ни света, даже отопления не было.
Денег нет, заработков нет, отдыхающие не едут. Я и подалась в Москву. Стала работать на фирме у ребят, что мне помогли рассчитываться с долгами. Там и встретила своего будущего мужа, он работать к ним в это же время пришел. А через шесть лет мы развелись. Ну, это неинтересно. Все, хватит воспоминаний!
— Ну давай я хоть ему морду набью! — не то предложил, не то попросил разрешения Антон.
Наталья расхохоталась, отставила бокал на прикроватную тумбочку и полезла его целовать и щекотать.
Антон свой пустой бокал просто бросил, не утруждаясь. Ната перевернула его на живот, села рядом и… остановилась.
— Ринков! Это что такое, я тебя спрашиваю?! — громким, возмущенным голосом спросила она.
На спине было два шрама: один справа — неровный, широкий, рваный какой-то, сантиметров пятнадцать; и слева, чуть выше почки, — от пули.
— Дай я тебя всего осмотрю! — Она говорила как мама, отчитывающая ребенка.
Посмотрела его ноги, нашла еще один шрам от пули на правой ноге. Насильно перевернула его, недоуменно сопротивляющегося, на спину и осмотрела всего спереди. Нашла выходное отверстие на ноге и тоже выходное слева, на животе. На левом предплечье был широкий шрам, видимо от ножа.
В горячке, когда они любили друг друга, она их и видела, и щупала, но тогда вообще ничего не соображала.
— Ты был хорошим профессионалом? — все тем же тоном спросила она, не замечая, как поглаживает шрам на руке.
— Да. — Ему не нравился этот разговор, он не понимал, к чему она все это ведет.
— Очень хорошим? Супер?
Он подумал и честно ответил:
— Да.
— Так какого черта ты подо все это подставился! — Она уже почти кричала. — Вот если б тебя убили, где бы я тебя искала?! Что бы я тогда делала?!
Наконец он понял.
Облегчение и радость теплом разлились у него внутри.
— Ну не убили же! Вот он я. — Он схватил ее в охапку, прижал к себе сильно, обдумывая, как лучше ей объяснить.
