Разговор был спокойный и неспешный, собственно, говорить было не о чем, перед Хакимом стоял нелегкий выбор. Или он идет под суд не важно какой страны и не важно, в чьей тюрьме будет сидеть. Ясно было одно: после суда «бароны» все узнают, и долго сидеть ему не придется. Или он полностью, до всех потрохов, сотрудничает с Интерполом.
Пока решение Хаким не принял. Он был совершенно спокоен и неожиданно спросил:
— Скажите, Федор Ильич, как вы меня вычислили?
— Думаю, для вас это будет малоприятно! Дело в том, что некоторые ваши ходы разгадала женщина!
И тут первый раз за все время Хаким позволил себе проявить эмоции.
— Найду суку и задушу! — по-арабски прошипел он.
— Вряд ли! Ее невозможно вычислить! — тоже по-арабски ответил генерал.
Два месяца спустя.
Антон устал. У него был трудный день: много поездок, пробки и сейчас, в конце дня, затяжные переговоры.
Тупой снобизм клиентов его раздражал.
Он посмотрел в окно.
«Все, конец лета, вон и листья желтые!»
За окном героически растущие в центре Москвы деревья действительно уже желтели, как-то очень уныло и печально напоминая о близкой осени.
"
"Антон вернулся в разговор, переводя внимание на говорившего заказчика. Он терпел сколько мог этот надменный и пренебрежительный тон. Наконец ему надоело и он в жесткой форме холодно объяснил, поднимаясь с кресла, что такого уровня системы, которые они хотят, и на тех условиях, которые предоставляет его фирма, они нигде не найдут. Обсуждать уменьшение стоимости он не намерен, так что, господа, переговоры окончены.
По сути, все прозвучало очень однозначно — «идите вы в задницу!». Господа поняли без перевода на простой русский язык и с оскорбленным видом удалились.
Он торопился домой, к Наталье, зная, что она сразу снимет с него раздражение и усталость, как всегда, остро дав оценку этой ситуации. Антон улыбался, представляя, что она может сказать.
Он открыл входную дверь и замер на пороге.
Вся прихожая была увешана воздушными шариками: они были привязаны ко всем ручкам, а несколько болталось под потолком, и с них свешивались веревочки.
От яркой расцветки рябило в глазах.
— Ух ты! — восхитился Антон.
Он вошел, закрыл дверь, потрогал шарики рукой и прокричал в глубь квартиры:
— Натка! У нас что, праздник?!
Наталья вошла в холл ему навстречу, она была в тоненьких светлых брючках и легкой кофточке без рукавов в тон им, и этот наряд ее очень молодил. Такая красивая, родная! У Антона, уже привычно, сердце пропустило удар от радости и перехватило горло.
