— Сейчас мне надо подумать, сопоставить все, созвониться с Дедом, проверить версию, а потом я тебе все расскажу, обязательно! Поехали, там Димка требует любимую тетку!
— Ну да, а тебя требует пришедшая идея! — рассмеялась Ната.
— Говорили мне знающие люди: опасайся умных женщин! — весело сказал Антон.
— Знающих людей надо слушать! — подхватила Наталья.
— Да кто и когда их слушал?! — возмутился он.
— То-то и оно! — вздохнула она и добавила: — Ладно, думай, я в окно посмотрю, музыку послушаю.
В Москве, возле совершенно обычной хрущевки в Текстильщиках, стояла неприметная «девятка», в которой находились двое мужчин. Они вели наружное наблюдение за одной из квартир на четвертом этаже.
Такое же наблюдение велось еще за двумя квартирами: одной в районе «Динамо» и второй на «Соколе».
В этих квартирах жили люди, не знающие друг друга, но их связывало одно обстоятельство: эти трое являлись подозреваемыми на роль того самого «диспетчера», о котором говорил Антон.
Димка забрался к Наталье на руки, стоило ей переступить порог, и, тяжело вздохнув, положил голову ей на плечо, обняв ручками за шею.
— Тетя нашлась! — прокомментировал ситуацию Сашка.
Антонина Кузьминична, отвергнув любые возражения, усадила всех ужинать. «Гостевой» стол в комнате не накрывали, а устроились на кухне, за большим семейным столом.
Ната вытаскивала из вишен косточки, Димка, сидевший у нее на коленях, мешал ей, пытаясь сразу затолкать ягоды в рот и покрикивая: «Давай!» Вета с детьми, конечно, тоже решили поесть за компанию.
Перед Антоном поставили большую тарелку борща.
— Вечер уже, — пытался сопротивляться он, но слабо. Был голоден, а такое удовольствие, как домашняя еда, случалось у него редко, особенно в такой веселой семье.
— Вы сегодня горячее ели? — спросила Антонина Кузьминична.
— Нет, — честно признался он.
— Вот видите! Ешьте, потом будет второе.
— Еще и второе? — удивился Антон, прикидывая, хватит ли у него сил на такое обилие.
— Не бойтесь, — рассмеялась Вета, — компота точно не будет!
— Вы меня успокоили! — И Антон принялся за борщ.
Все с аппетитом ели, шутили, дети рассказывали о своей «самоволке» на море, за которую были наказаны вечерним «негуляньем» во дворе. Димка повеселел, ел вишни с сахаром, стучал ложкой о стол, вызывая общий смех.
