Впрочем, никаких горячих слов генералу Шапошников говорить не стал, просто посоветовал не отдавать указаний в войска без согласования с генералом армии Жуковым, который уже едет сюда принимать должность. О том же был проинформирован и начальник штаба Брянского фронта, генерал Захаров. Мол, Жуков придет, порядок наведет, а вы пока готовьтесь.
Немного подумав, маршал Шапошников пошел к аппарату ВЧ, вызвал товарища Сталина и в присутствии Еременко доложил о принятых мерах. При этом проштрафившегося генерала не звали к аппарату и не распекали, как не вызывают к телефону покойника, чего бы он там не натворил еще при жизни.
Вот тут уже бывшему командующему Брянским фронтом стало по-настоящему страшно. Такие вещи заканчиваются не управлением кадров наркомата обороны, где какое-то время всего лишь придется ждать очередного назначения «с понижением», такие вещи заканчиваются внутренней тюрьмой на Лубянке и ежедневным ожиданием расстрела. Впрочем, после этого разговора Шапошников посчитал свою задачу выполненной и покинул штаб Брянского фронта так же внезапно, как прибыл.
От аэродрома Брянск-Северный до базы потомков в Красновичах лететь было всего-то двадцать пять минут, и все это время маршал Шапошников мучился мыслью, а правильно ли он сделал, не отправив генерала Еременко до прибытия Жукова хотя бы под домашний арест? Нет, решил он в итоге, все было сделано правильно. Генерал Еременко врун, хвастун, подхалим, а еще он член неформального партийного клана, объединяющего выходцев из Украинской ССР, но при этом не предатель; и арестовывать, даже временно, его было бы неправильно.
Впрочем, когда из кабины пилотов доложили, что впереди уже видны Красновичи, до которых осталось пять минут лету, генерал Еременко был тут же забыт. Не до него сейчас было.
Непосредственно при подлете к Красновичам маршал Шапошников убедился, что сообщения потомков о переброске на плацдарм дополнительных сил не расходились с действительностью.
Из того, что сверху выглядело как огромное цилиндрическое облако тумана, выползала длиннющая, как змея, танковая колонна, которая по специально проложенной грунтовой дороге двигалась дальше, в сторону райцентра Сураж. Пыль, поднятую гусеницами, сносило в сторону ветром, а темно-зеленые коробки с торчащими чуть вверх и вбок палочками крупнокалиберных стволов все шли и шли навстречу гулко громыхающему горнилу войны.