– Через какой период времени, коммодор?
Олаф Питер поднял глаза к потолку.
– Дьявол знает! Ну, скажем, через десять стандартных суток…
Навигатор вызвала панель и погрузилась в вычисления. Паха, капитан «Одина», отхлебнул кофе из крохотной чашки, неодобрительно поморщился и произнес:
– Надо бы коньяка долить. Есть на этом корабле коньяк? А лучше бы ром с Ваала…
– На этом корабле шестнадцать палуб, два аннигилятора, дюжина боевых башен и чертова уйма цистерн с коньяком и ромом, – сказал Олаф Питер.
– Можешь в них искупаться, Паха, но только после совещания.
К Пахе, старому другу, ветерану Флота и сослуживцу по «Свирепому», Командор питал большую слабость. Фрегат «Свирепый» погиб девятнадцать лет назад, столкнувшись с коррозионными минами, и в той катастрофе Паха лишился обеих ног. Правда, на биопротезах он двигался вполне уверенно, но говорил, что чешутся пятки и что лучшее средство от этого – ром.
Рафаэль Дахар, капитан фрегата «Вереск», самый молодой среди присутствующих, отодвинул пустую чашку.
– Разрешите вопрос, коммодор?
– Слушаю, капитан.
– Как мы попадем в тоннели Древних? Насколько мне известно, это никому не удавалось.
– Видели корыто, что болтается над Юпом рядом с нами? – Командор небрежно помахал рукой в сторону экрана. – Лончак нас проведет. Штаб информировал меня, что на этот счет есть договоренность. Не знаю, как наши стратеги столковались с сервами и их хозяевами, не знаю и знать не хочу. Факт, однако, налицо: здесь их посудина, и выходит, что лончаки готовы нам помочь.
Они даже приняли в свой экипаж нашего представителя.
– Кого? – спросила Блисс, на секунду оторвавшись от расчетов.
– Судью Справедливости, – пояснил Олаф Питер. О том, что с этим Судьей он состоит в родстве, говорить было не обязательно. Любые сведения о частной жизни командира – лишний повод для болтовни и пересудов.
– Судья! – пробормотал капитан Перри. – Судья! Как бы нам это боком не вышло… У Судьи – право вето!
– Согласно полученной из Штаба информации, повода применить его не будет, – веско произнес Командор.
– Мы боремся за алтари и очаги и закончим войну, как говорилось выше, последним сокрушительным ударом. Судья разделяет это мнение. – Оглядев подчиненных, он поинтересовался: – Есть еще вопросы?
– Не вопрос, а, скорее, сомнение, – молвил Збых Ступинский. Капитан крейсера «Дракон» слыл эрудитом, обладавшим к тому же редкой, почти эйдетической памятью.
