Через час мы пили чай в кабинете начальника областного УНКВД. Это был плотный, короткостриженый мужчина с буденновскими усами и бакенбардами, его речь была мягкая и сглаженная. Тут же присутствовали его заместитель по агентурной деятельности и оперативник, отвечающий за границу.
Нас приняли с видимым радушием и скрытой настороженностью. Все же товарищи из самой из Москвы, с полномочиями. Такие визиты могут закончится чем угодно – и повышением, и разжалованием, и даже арестом.
Поэтому лучше разбиться в лепешку, но выполнить руководящие указания.
– Эти чертовы каналы перехода, – нервно провел пальцем по шраму на своем подбородке оперативник по границе лейтенант Стасов – крепкий, статный, лет тридцати, уверенный в себе. – Один не успеваем прикрыть, как другой уже появился. Население тут давно контрабандой кормится. Некоторые по двадцать лет шастают туда-сюда. Все лазейки знают. Ловим. Судим. И вот опять.
– Недоработка ваша, – указал я.
– С одной стороны, да, – заметил полноватый, в возрасте, заместитель по агентурной работе капитан госбезопасности Жаров. – Но мы не всесильны. Под каждым кустом пограничника с собакой не спрячешь. Хотя это мелочи по большому счету. Единичные случаи. Вы не представляете, что здесь еще в начале тридцатых творилось!
– Очень даже представляю, – усмехнулся я. – Была не граница, а проходной двор.
– Как и по всей стране. Но, прошу учесть, именно отсюда, по нашей инициативе, началось наведение порядка, – с гордостью пояснил Жаров.
А ведь его правда. В моем сейфе лежит копия докладной 1932 года в ЦК от тогдашнего наркома Ягоды."
"«Операцией по очистке погранполосы на участке польской границы в УССР и Белоруссии, на участках польской и латвийской границы в Западной области и на участках латвийской и финской границы в Ленинградском военном округе вскрыто существование на протяжении всех границ контрреволюционных повстанческих и диверсионных организаций, созданных и руководимых польским и финским Генеральными штабами или связавшихся с ними.
Организации насаждены на главнейших стратегических направлениях вокруг железнодорожных узлов, укрепленных районов и объектов оборонного строительства. Почти по всем вскрытым организациям устанавливаются одни и те же сроки восстания, приуроченные к весне 1933 года.
