И двое обалдевших строителей, не понимающих, что происходит и как быть. Вот такая картинка с натуры возникла перед моими глазами.
Ломовик подбежал к краю. Глянул вниз.
– Ну все, Аркадий Гурьевич, – примирительно произнес я. – Побегали, и хватит. Мы из милиции. Поговорить надо. Бояться нечего!
Ломовик смотрел на меня и Фадея обезумевшими глазами, и мои слова до него просто не доходили.
– Ну ладно, ладно, – я сделал к нему пару шагов. – Мы только поговорим… Только поговорим…
Он стоял на самом краю, раскачиваясь, нависая над бездной и возвращаясь обратно.
– Отойди от края, там опасно. Еще свалишься. Аркадий, ну не дури. Ничего тебе не будет."
"В таких случаях главное трепаться без остановки. Нужно вернуть человеку хоть толику соображения. Чтобы страх за свою шкуру пересилил отчаяние и злобу. Чтобы пожить еще захотелось.
– От коровы хвост тебе, чекистская сволочь! – истошно заорал Ломовик. – Вас черти в аду жарить будут!
– Это когда будет. А пока…
– Выкуси! – взвизгнул он и резко дернулся назад.
Прямо в пропасть.
Удачно так приземлился. Как и хотел – на арматуру. Врач ему уже не понадобится. Теперь только похороны за государственный счет.
– Чего они такие несговорчивые? Как нас видят – один себе пулю в лоб. Другой яд на язык. Третий вон, как шашлык на шампур, – кивнул Воронов на тело, которые мы осматривали.
– Нас боятся, – произнес я мрачно. – Запугали мы их сильно. Предпочитают головой в пропасть.
– Это хорошо. Контра должна бояться.
«Да мы не только контру запугали», – горько усмехнулся я про себя, естественно, не озвучивая мысли вслух.
Мне хватило проживания во внутренней тюрьме Лубянки…
Настроение у нас было не радужное. Только что обрубили ниточку к остальным членам террористической группы. И что теперь?
Вся надежда на Асмолова, с которым у меня завтра встреча на конспиративной квартире. Может, он из джентльменских соображений еще что-то значимое от нас утаил. На этот раз сей факт меня не разозлил бы, а, наоборот, приободрил…
Глава 5
Узнав о случившемся с Ломовым, Асмолов помрачнел:
– Итог, конечно, закономерный.
Но прискорбный.
– Жалеете выродка и убийцу? – удивился я.
– Поверьте, он был человек незаурядный. Волевой. Талантливый. Умел зажечь сердца. Только ненависть победила в нем разум. Он мог бы строить, но взял на себя миссию разрушать. И, что хуже всего, ему это нравилось. Нравился сам факт разрушения, а не цель. Он стал психически неуравновешен.
– В общем, социально-опасный психопат.
– Скорее всего, да.
