Ну а если он понял, что Протопопов – чекист, тогда горят, как свечки, несколько серьезных комбинаций. И нужно выстраивать игру совершенно иным образом – то есть арестовывать всех, до кого дотянешься, и выводить из-под удара своих людей.
Ладно, нечего падать духом и ныть. Надо доделать работу. А для начала встретиться с Ростиславом – известным ленинградским художником, а заодно посредником во встрече. Сейчас он должен ответить на несколько принципиальных вопросов.
Понятное дело, использовали художника втемную.
Тот искренне считал себя идейным борцом с «большевистской заразой». К нему Протопопов сейчас и направляется, утопая ногами в снежном, перемешанном с водой, месиве. Мимо роскошных домов с гранитными атлантами. Мимо ленинградцев, уныло бредущих в свете просыпающихся ночных фонарей.
Ростислав, как истинный художник, по доброй французской богемной традиции, занимал под мастерскую мансарду под крышей типичного ленинградского доходного дома. С нее открывался великолепный вид на Неву и увенчанный острым шпилем силуэт Петропавловской крепости.
Пустой неуютный двор-колодец, почерневшие от времени, давно не крашенные массивные двери подъездов. Около одной из них Протопопов остановился, будто наткнувшись на невидимую преграду. Повел плечами, сбрасывая груз неуверенности, дурных предчувствий и усталости. Погоревали – и хватит. Пора исправлять ситуацию.
На шестой этаж он взбежал уже вполне бодрый. Готовый к суровому разговору. Преисполненный желания растереть Ростислава в порошок.
Остановившись перед входной дверью, он подергал шнурок звонка. Донесся тонкий переливистый звон. И ни ответа ни привета.
Потом ударил ладонью по двери. И та неожиданно поддалась.
«Ладно, зайдем без приглашения».
Сердце тревожно екнуло, захотелось повернуться и уйти. Но он ступил вперед.
В мансарде царила полутьма. На столе неверным светом мерцала свечка, выдергивая из мрака мольберты, холсты, статуэтки – тот фирменный творческий беспорядок, который положен всякому приличному художнику.
А Ростислав был хорошим художником… Именно был. Теперь его скрючившееся тело бездвижно лежало на полу. Протопопов с ужасом понял, что хозяин мастерской мертв.
А потом кольнуло ощущение близкой опасности и осознание, что он, легкомысленный дурак, только что вляпался по-крупному.
Протопопов отскочил в сторону и резко обернулся, готовый действовать.
Но не успел.
Мощный удар в живот сбил ему дыхание и опрокинул на пол. Тот, кто бил, обладал чудовищной силой.
