Японцы отступили к северу и понесли большие потери…»"
"Да, мир бурлит. На Дальнем Востоке война – японцы перемалывают Китай и время от времени лезут к нам, чтобы получить по зубам. Озверелая немецкая военщина вместе с европейской падальщицей Польшей только что оторвали самые лакомые куски у Чехословакии, военным путем разорвав на части суверенное государство. Любопытно, что в Мюнхенском договоре, закрепившем этот акт международного пиратства, участвовали Франция, Италия, но самой жертвы – Чехословакии не было.
Кого интересует мнение ягненка на заклании?
Дело шло к большой войне. Конфигурация сил в ней пока не ясна. Зато понятно, что рано или поздно разжигатели войны навалятся на нас. И мы должны быть готовы. Формирование современной армии, рост оборонной промышленности и уничтожение «пятой колонны» – это те условия, без которых Советскому Союзу не выжить.
Я отложил утренние газеты и посмотрел на напольные древние часы с боем, стоящие в углу. Половина десятого.
Пора на доклад к Плужникову. Он уже в курсе нашего провала. Мой рапорт у него на столе. Но наверняка пожелает высказать несколько нелицеприятных слов в наш адрес. И будет прав.
Я подождал в приемной, пока адъютант доложит обо мне, и прошел в просторный кабинет.
Плужников, как обычно, был погружен в бумаги. Кивнув мне приветственно, указал на стул. Подчеркнул что-то в документе, захлопнул папку.
– Обмишурились, – констатировал он бесстрастно, и не было заметно его намерений метать громы и молнии.
– По полной программе, – вынужден был согласиться я.
– И Барона потеряли. Жалко. Преданный нам человек был.
– Как тяжело терять своих, я еще с Первой мировой знаю.
– Знаешь, война – это не только смерть. В бою учишься ценить каждый миг жизни. Друзей. Родных. Правильно?
– Правильно. – Разговор уходил куда-то в сторону. Похоже, у комиссара госбезопасности мысли витали далеко. Хотя вряд ли – не тот человек. К чему-то он ведет.
– А ты? – резанул он меня острым взором. – Ремизов, сам ты жить умеешь? Или только воевать?
– Умею выживать. Чтобы воевать.
– Вот именно… Воюешь. И боишься жить. Поэтому так и не послал весточку своей прекрасной даме?
– Вы о ком? – мне стало как-то неуютно.
– Об Антонине Лагутиной… Чего нахохлился? Присмотрелись мы к ней. Хорошая девушка. Правильная.
Я похолодел. И как только он узнал? Хотя тут ничего удивительного. У него работа такая.
