И мы получили контроль над каналом проникновения в СССР антисоветского элемента. Правда, там наладить контрольные мероприятия было гораздо сложнее. Места пока еще не наши. Но ничего, разберемся.
По возвращении из Белоруссии воскресенье я хотел провести с Антониной, сводить ее в кино на новый фильм «Большая жизнь», посвященный шахтерам-стахановцам. Фильм хвалили и критики, и зрители. В кинотеатры на него был ажиотаж, но мне обещали два билетика. И я уже собирался идти за ними, как на домашний телефон позвонил адъютант Плужникова и объявил, что заместитель наркома ждет меня на служебной даче в семнадцать тридцать.
Дежурная машина Наркомата доставила меня к месту. Плужников поздоровался со мной приветливо. Задал несколько вопросов о результатах командировки. Моим докладом, похоже, остался доволен. А потом предложил:
– Пошли, прогуляемся. Люблю ноябрь. Идет смена времен года, когда и погода, и природа неустойчивы. А знаешь, счастливые шансы на изменения к лучшему живут именно в неустойчивости.
– Конечно, рад прогуляться, – кивнул я.
Плужников не столько хотел подышать свежим воздухом, сколько намекал на разговор, который не предназначен для посторонних. Некоторые вещи лучше не говорить даже в помещениях служебной дачи НКВД – у стен бывают развесистые уши, а современная оперативная техника вообще творит чудеса. Но пока что на аллее, тянущейся к высокому забору, можно говорить спокойно.
Мы шли по аллее. Под ногами хрустел снег. Плужников молчал. А я не решался это молчание нарушить.
Потом он неожиданно спросил:
– Бай мертв?
– Да, – кивнул я, ощутив, как по телу прокатилась холодная волна.
– Заместитель наркома земледелия Белобородько… Можешь не отвечать. И так все понятно. Мне интересно только одно – у тебя были железные основания?
– Я знаю, что это он. Доказывать в процессуальном порядке это было бесполезно.
Чего теперь таиться? Я изложил коротко Плужникову, на чем строились мои доводы.
– И ты решил, что у тебя есть право на ликвидацию партийного деятеля такого уровня?
– Именно потому, что он партийный деятель такого уровня.
Мне бы никто не поверил. А получив пост Председателя Комконтроля, он получал доступ ко всей стратегической информации по промышленности СССР. А сколько он мог еще навредить! А куда он с таким стремительным карьерным ростом мог еще подняться! Нет, оставлять его в живых было невозможно.
– Мы договаривались, что о таких вещах ты будешь сообщать мне.
– Вы бы не решились… Можете делать со мной, что хотите.
