Ну, разве мог ее разочаровать? А еще адреналин в крови все же бурлит, при этом в нас обоих.
— Саша, не здесь, — отвела она мою руку, которая удачно нырнула в разрез платья на бедре.
— У тебя дома никого? — уточнил я.
— Горничная, — ответила Кати и резко отстранилась, а потом рванула вверх по лестнице.
— Стой!
— А ты догони! — обернулась она ко мне.
Настиг возле двери, но обнять не успел, Островская уже нажала на кнопку звонка. Горничной оказалась молоденькая девушка, радостно поприветствовавшая госпожу и хмуро осмотрев меня.
— Глаша, это мой дорогой гость, его зовут Александр Иванович. Поняла? — строго посмотрела на служанку Екатерина Матвеевна.
— Ваш папенька и жених не заругают? — хмурым тоном поинтересовалась та.
— Нет у меня жениха, а отец понятливый. Тебе ли не знать! — усмехнулась дочка градоначальника. — Так что, господина Воронова, — она в мою сторону кивнула, — не обижай.
— Как прикажете, — тяжело вздохнула Глаша, в глазах которой зажглось искреннее любопытство.
— Подай в гостиную вина и легкой закуски, после чего отдыхай, сами со всем справимся, — сказала Островская и взяв меня под локоть повела на выход из прихожей."
"Квартира не чета моей, боюсь представить, какую площадь занимает. Ну, догадывался, что девушка ни в чем нужды не знает. Одного не понимаю, почему ей так много отец дозволяет? В таком обществе от осуждения не застрахован никто. А если вспомнить про ее салон, то и вовсе благородные дамы обязаны лишить ее своего общества.
Об этом и спросил, когда Кати привела меня в свои комнаты, в которой уютная гостиная, кабинет и спальня. Последняя пока за закрытыми дверьми, но, уверен, выглядит не менее шикарно, как и все увиденное. К слову, у девушки есть определенный вкус. В том числе и картины на стенах подобраны интересные, написанные в современном стиле. Хотя, другого и не ожидал, девушка старается идти в ногу со временем.
— Александр, а всем известно, что живу, как велит сердце и разум, — ответила она на мой вопрос, а потом разрешила войти горничной.
Глафира скоро сервировала стол, после чего поспешно ушла.
— И отец тебя не ругает? — поинтересовался я, разливая по бокалам вино.
— Ворчит, проявляет недовольство, но, — она усмехнулась, — дает жить и дышать полной грудью, если так можно выразиться.
Почему-то, на ее лице мелькнула печаль, и девушка глубоко задумалась.
— За знакомство с такой яркой и запоминающейся дамой, — провозгласил я тост.
