Такую себе давал установку, но увидев сбитые костяшки на пальцах Потапа Сергеевича отбросил эти мысли. Если получится, то попытаюсь господина, судя по всему, купца, раздеть. А лучше бы его подкараулить и отмудохать, руку-ноги переломать и заклинание не восстановления наложить этак на полгода, пусть бы помучался.
— Господа, разрешите представиться, — произнес я, оглядывая партнеров по игре, — Воронов Александр Иванович, в недавнем прошлом имеющий титул графа.
Подозрительные взгляды мужчин пропали, в том числе и крупье расслабился.
Думаю, изначально меня приняли за шулера, а это в какой-то степени соответствует тому, что собирался провернуть. Моими партнерами за карточным столом оказались абсолютно разные господа. Чиновник в отставке, имеющий титул графа и демонстрирующий свое благосостояние сверкающим на пальце перстнем, в котором приличный такой камушек! Еще и трость у Мурташова Демьяна Федоровича с серебряной рукоятью. Хорохорится, отпускает шутки, но все в рамках приличий. Сидящий по левую руку от меня Кобылкин Иван Давыдович представился работником в городской управе.
Он чуть старше меня, с бегающими глазами и делающий осторожные ставки. Чем он конкретно занимается я так и не понял. Напротив, расположился Потап Сергеевич Бурцев, оказавшийся не только купцом, но и промышленником, занимающийся производством мебели. Рядом с ним, четвертым игроком, занимала место мадам Шерстнева, жена полковника, командующего гарнизоном. Анна Ивановна дама в теле, молодится, разменяла уже пятый десяток, но на мужчин поглядывает с хищным прищуром.
Пятым оказался я, а шестой же игрок часто сменялся и надолго за столом не задерживался.
— И вновь пас, — скинул карты обидчик Натали.
Моя спутница старалась держаться рядом, но время от времени отходила полюбопытствовать, что происходит за другими столами и даже пообщалась со знойной дамой. Брюнетка и владелица авто оказалась дочерью градоначальника и владелицей салона для дам. Попасть к ней на прием было непросто, это если верить словам Анны Ивановны.
— Говорят, на закрытые встречи допускаются избранные, — шепотом заявила та и закатив глаза продолжила: — Нравы такие, что святые угодники краснеют.
— Как такое возможно? — спокойно спросил я, поднимая ставку.
— Разврат-с, — усмехнулся Иван Давыдович и тяжело вздохнув заключил: — Все, свой лимит на проигрыш выбрал. Благодарю за приятную игру и позвольте откланяться.
— Н-да, платят нынче чиновнику-с немного, — пробурчал чиновник в отставке.
