— Руну следует оберегать, если ее рисунок повредиться, то она работать не будет. Чем это грозит, надеюсь, объяснять нет необходимости?
— Остается огонь или нож? — посмотрела на меня Мария.
— Верно, — потер я щеку.
В этот момент Валерий Семенович задышал прерывисто, а потом закашлялся, кисти рук стали синеть, сердце начало останавливаться и медленно прокачивать кровь. Тянуть нет времени.
— Нож! — не отрывая взгляда от лица зельевара, потребовал я и протянул в сторону его дочери руку.
Мария подскочила, рванула в сторону шкафа, вышвырнула из него какую-то одежду, а потом воскликнула:
— Нашла! Держи! — вложила в мою ладонь рукоять стилета.
"
"Хм, клинок последней надежды с магической составляющей, когда владелец готов себя жизни лишить и нанес удар, но не смертельный, то магия призвана помочь. Никогда не любил такое оружие, но его ценность признавал.
— Отвернись, — потребовал от девушки, зная, что ей точно не понравится, как буду действовать.
Уверенными росчерками клинка наношу руну, немного мешает выступившая из порезов кровь, но на нее внимания не обращаю.
Осталось пару штрихов сделать и последний символ для связи с источником больного и активации знака, который будет исполнять целительскую функцию. Ну, очень на это надеюсь. Господин Вертлугин не ощущает боли, на кожный покров груди наложил обезболивающее заклинание. А вот судя по ауре, то сердце у зельевара ноет, бьется совсем уже неровно и его ритм замедляется. Успею или нет? Умри сейчас Валерий Семенович и Мария меня в этом обвинит.
Только о девушке вспомнил, как та шлепнулась на пол, лишившись чувств.
— Вот просил же не подглядывать, — буркнул я, не имея возможности ей помочь.
Ладонь положил на грудь старика. Направил магический посыл, связывающий собственный дар, руну и источник больного. Запахло паленым, кровь в порезах свернулась и запеклась, мою кожу на руке опалил жар. Все получилось! Осталось простое действие, отнять ладонь от груди отца Марии и остановить отток своих сил, тем самым исключая из связки мой дар.
Сделать это не так просто, как казалось. Сил поднять руку, совершив простейшее действие, нет. Пришлось правой рукой помогать, выронив на пол стилет. Перед глазами круги, звуки стали глухими и меня в сторону повело, да так, что на девушку завалился.
— Александр, ты чего делаешь? — донесся до сознания вялый голосок Марии.
— Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Господин Воронов, слезьте с моей дочери! — раздался возмущенный возглас Валерия Семеновича.
